В прижатом состоянии это сделать проблематично, поэтому оставила попытки, просто стянула края лифа.
— Снова милорд? После того, что было? — Эрсанн насмешливо хмыкнул. — Когда нас не видят, можешь обращаться по имени, Яна. И не отпущу, не проси, мы не закончили наше… общение.
Пауза перед последним словом была такой выразительной, что я на несколько секунд потеряла дар речи, собирая по кусочкам самообладание. Страх перед Морвейном и его недовольством куда-то спрятался, гораздо больше пугало его желание продолжить. Уж явно не разговор. Я обратила внимание, что на Эрсанне нет пиджака, а жилетка небрежно расстегнута — и когда успел? Кстати, а как он оказался здесь? И почему именно меня попросили принести сюда вино? Все подстроено?
— М-милорд… — взвилась я, осознав размеры подставы.
Сволочь. Интриган и провокатор. Да как ему вообще не стыдно? Я между прочим прямо заявила, что не хочу ничего подобного.
— Эрсанн, Яна, — мягко перебил Морвейн-старший и сел на диван, усадив меня на колени.
Лицом к себе, так, что платье задралось до самых колен, и поза получилась крайне откровенной. Особенно учитывая, что мои трусики остались где-то на ковре около смежной двери. Сердце совершило сальто, я поперхнулась вдохом, меланхолично отметив, что столько, сколько краснела за сегодняшний вечер, пожалуй, не краснела, и за всю жизнь. Чтобы отвлечься, снова попыталась дрожащими пальцами застегнуть крючочки на лифе, но в петельки не попадала — под взглядом Эрсанна к тому же все усложнялось в разы. Он перехватил мои запястья, отвел от застежки, несмотря на мои молчаливые попытки высвободиться, и тихо, непреклонно произнес:
— Посмотри на меня.
Нехотя повиновалась, но выдержала его взгляд ровно полминуты. Потом отвела глаза, чувствуя, как все больше нервничаю, и ощущение неловкости возрастает.
— Яна, только не говори, что для тебя явилось сюрпризом то, что ты понравилась мне, — спокойно изрек Эрсанн, и я от неожиданности вздрогнула, упорно продолжая изучать пуговицы на его жилете. — Мне казалось, в последнее время я ясно дал понять о своем интересе. И я тебе не неприятен, уж это мне несложно почувствовать, — с явным удовольствием добавил он.
Начинается. Понравилась, значит? Это не повод для провокаций и подобного возмутительного поведения. Даже если мне тоже нравится…
— Милорд…
— Эрсанн, — перебил его сиятельная наглость с едва заметными нотками раздражения.
Я прочистила горло и послушно повторила, не желая злить Морвейна.
— Эрсанн, я уже говорила, мне не нужны отношения, построенные только на постели, — приложила усилия, чтобы голос звучал ровно. — Так проще всем. У меня тоже есть гордость, — добавила после секундного колебания.
— У тебя не гордость, у тебя страх и стеснение того, что естественно для взрослых людей, — с еле уловимой насмешкой парировал Эрсанн. — У тебя страх быть женщиной, Яна, и получать удовольствие. И мне это непонятно. Ты пережила насилие в прошлом?
Я поджала губы, недовольная тем, что опять лезет в душу. Хочешь секса? Так давай по-быстренькому, и отпусти уже. Психолог, тоже мне.
— Нет, — кратко ответила, заставив себя сидеть спокойно и не ерзать под прямым взглядом Эрсанна.
— Тогда что? — требовательно спросил он. — Кто вбил в тебя эти нелепые установки?
Я молчала. Стыдно было признаваться, что мама виновница моих проблем в сексуальном плане. Сейчас стали всплывать подробности, на которые я раньше внимания не обращала, а ведь стоило бы. И то, как влетело, когда первый раз маман застукала за интересом к собственной анатомии, и я полночи простояла в углу, не понимая, почему наказана. Как потом втихаря все равно этим занималась, получая двойное удовольствие от того, что делаю что-то запретное и постыдное. Как вместо обстоятельного разговора, что к чему, мне сунули книжку типа "Сексуальная энциклопедия для девочек" и протараторили, что, мол, непонятно будет — спрашивай. Я задвинула ту книгу, не посмотрев, подальше, страшно смущенная откровенными картинками и их описанием, и фото во весь разворот обнаженной пары в постели. К тому времени, благодаря разговорам в школьном туалете, я уже знала едва ли не больше, чем там написано. Как в результате меня смущали откровенные сцены по телевизору и одновременно я испытывала болезненное любопытство ко всему, связанному с сексом. Моя первая ночь… И смех, и грех, но хоть удовольствие получила, уже хорошо. Потом все равно год одна была, пока не случились первые серьезные отношения. Тоже со своими сложностями, но у кого их нет.