Спроси кто сейчас, почему от услышанного внутри все радостно замерло в предвкушении ну крайне интересных и насыщенных дней, не объяснила бы. Вся шелуха из прошлого, установки о том, что развлечения горизонтального порядка далеко не сразу, только когда я узнаю и привыкну к мужчине, что мои желания должны касаться только того, что общепринято, а остальное неприлично, и получать удовольствие от него тоже не есть хорошо — все показалось таким наивным и нелепым. Сейчас… я вдруг поняла, что предложенная мне игра на грани фола привлекает все больше, и мое смущение, сопротивление тому, что неизбежно случится, и мне самой нравится, не будет воспринято с раздражением. Наоборот, только раздразнит, и я получу то, что втайне привлекало и почти всегда не особо нравилось моим прежним мужчинам, предпочитающим развлечения попроще, и женщин поактивнее и посмелее. Я не соблазнительница, далеко нет, я не умею быть активной, я жутко стесняюсь собственных порывов и удовольствия, черт возьми, Эрсанн угадал. Или почувствовал, какая теперь разница.
— Я-а-а-а-ан, — позвал Морвейн-старший, выдернув меня из очередного погружения в собственные переживания. — Поняла?
Одновременно с вопросом он потянул к себе, вынудив изогнуться, почти лечь ему на грудь — я уперлась ладонью, судорожно вздохнув от неожиданности, потерявшись во взгляде Эрсанна. Лиф окончательно распахнулся, а пальцы моего соблазнителя медленно скользнули между моих разведенных ног, погладили, отчего у меня вырвался тихий возглас, и появилось настойчивое желание спрятать лицо, отвернуться и крепко зажмуриться. Черт… Слишком… откровенно…
— Д-да… — кажется, за сегодняшний вечер я повторяю это слово непростительно часто.
— У-у-у-умница, — протянул довольно Эрсанн, нежно перебирая складочки, дразня, намеренно обходя вниманием ту самую точку, от прикосновения к которой тело словно электрические разряды пронзали. Я стиснула зубы, тяжело дыша и с трудом сдерживая порыв подставиться под эти пальцы самой, чтобы унять болезненно-сладкое ожидание, от которого напрягались все мышцы внутри. Вот зараза такая… Опять хочет, чтобы… озвучила? — Поцелуй меня, Яна.
Снова эти повелительные нотки, от которых крыша разваливалась по бревнышку и по телу разливалась жаркая истома, гася малейшие вспышки возмущения. Пульс зашкаливал за все мыслимые пределы, сердце стало в два раза больше и едва помещалось в груди, в голове не осталось ни одной связной мысли. Я медленно нагнулась, послушно выполняя приказание, коснулась приоткрытых губ Эрсанна, немного шершавых, мягких. Честно говоря, к стыду своему, толком и не умела целоваться, и вообще, не испытывала я тех эмоций, о которых с таким восторгом пишут во всех женских романах. Даже с последним почти мужем, которого любила без оглядки, прощая слишком многое. Ну и… сейчас смутилась тоже… Пальцы Эрсанна продолжали шалить, тело мне уже не подчинялось, и я нетерпеливо заерзала на коленях Морвейна-старшего, позабыв о возможных последствиях. Мой язык не очень уверенно коснулся губ мужчины, погладил, не совсем понимая, что делать дальше. И тут дыхание перехватило от острой вспышки удовольствия — Эрсанн наконец перестал дразнить и коснулся заветной точки. От неожиданности я несильно куснула провокатора, забывшись, а он, похоже, только этого и добивался. Прическе пришла хана, хозяин дома отпустил мою руку и зарылся пальцами в волосы, заколки, кажется, выскочили сами собой.
Инициатива мгновенно перешла к Эрсанну, поцелуй стал глубоким, нетерпеливым, почти грубым. Губы заныли, так крепко рот милорда прижался к ним, и я с готовностью ответила, уже не заморачиваясь больше никакими тревожными мыслями на тему что делаю, и почему мне сейчас так хорошо, чем все закончится, и как утром буду смотреть хозяину в глаза. Как-нибудь буду… В конце концов, у меня богатый опыт по части деланья морды кирпичом, будто о неких событиях, имевших место в прошлом, я ничего не помню. В какой момент Эрсанн поменял положение руки и продолжил ласкать спереди, не знаю — просто вдруг почувствовала, как чьи-то шустрые пальцы медленно проникают внутрь. Мышцы тут же среагировали, сжавшись и подарив очередную вспышку острого удовольствия. Я глухо застонала, выгнувшись, тормоза слетели окончательно, оставив наедине с разбушевавшимися желаниями, требовавшими удовлетворения. Вот это ж нифига себе, вроде только недавно получила свое, и так быстро… снова хочу? Никогда не считала себя страстной женщиной, может, долгое воздержание виновато?