— Поможешь мне, Яночка? — вкрадчиво осведомился его наглая светлость, и меня аж дрожь пробрала от откровенного намека.
И что ответить? Что он имеет в виду, сам, что ли, не в состоянии справиться? О-о-о-о-о, какой бесконечный вечер…
— От-отпустите меня, а, — пробормотала, уткнувшись носом в тонкое кружево на рубашке.
Разбежалась, дорогая моя. Ладони Эрсанна сжали плечи, он поднял меня, но я упорно прятала взгляд, нервно сжимая лиф и проклиная трясущиеся пальцы, которые никак не хотели справляться с крючками.
— Нет, — последовал спокойный ответ, ладони провели по моим рукам, пальцы обхватили запястья. — Оставь в покое платье, Яна, — за мягкими нотками слышалась настойчивость. — Потом застегнешь. Мне нравится, как ты выглядишь, — краем глаза заметила, что Эрсанн опять улыбается. — Так соблазнительно небрежно, и снова смущаешься, — тихий смешок, отчего щекам стало еще жарче. — Я-а-а-ан, я не прошу ничего ужасного, всего лишь… — красноречивая пауза, и этот бесстыдник продолжил, — подарить мне ответное удовольствие. М-м-м?
И пусть я не смотрела на него, взгляд Эрсанна чувствовала очень хорошо. Срочно захотелось стать невидимкой, исчезнуть, испариться из этой проклятой гостиной.
— Хочешь вина? — неожиданная резкая смена темы выбила из колеи, я моргнула и опасливо покосилась на собеседника.
— Я не хочу напиваться, милорд, — буркнула, запоздало осознав, что опять по титулу обратилась.
Смешно, когда сижу на его коленях, без нижнего белья, полураздетая, и… Эрсанн меня уже везде… потрогал.
— Я и не предлагаю, пьяных женщин не люблю, знаешь ли, — невозмутимо отозвался Морвейн-старший и вдруг подался вперед, обняв меня одной рукой.
Я тихо ахнула от мимолетного испуга, но Эрсанн всего лишь налил в бокал ароматной жидкости и откинулся обратно на спинку, протянув мне.
— Но пару глотков тебе не помешает, — с усмешкой продолжил он мысль, блеснув глазами.
Отвлеклась немного и вспомнила про соседей в той гостиной — что-то там тихо. Так быстро угомонились? Или… переместились в более удобное место?.. В груди кольнуло, я отмахнулась от непонятного смутного раздражения. Какое мне дело, никто ничего мне не обещал, напомнила себе и пригубила вино. Оу, а ведь и правда, отличное — тонкий, чуть сладковатый вкус с фруктовыми нотками, не приторное, но и не кислое, легкое, приятное. Я тут же сделала второй глоток, одобрительно промычав, и случайно бросила взгляд на лицо Эрсанна — расслабленное, довольное, на губах едва заметная улыбка. И глаза, которые выжидающе смотрят на меня. Дыхание сбилось, хорошо, я уже проглотила вино, а то бы поперхнулась. Черт, красив, признаю, да. Невольно задержалась взглядом на его губах, поймала себя на мысли о поцелуе, смутилась. Но не смогла остановиться, скользнула ниже, на гладко выбритый подбородок с ямочкой, шею, рубашку… Пуговицы. В подушечках появился непонятный зуд, я на нервной почве сделала еще глоток, и тут бокал аккуратно вынули из моей руки.
— Хватит, — негромко, твердо заявил Эрсанн и приподнял мою голову за подбородок. — Я-а-а-ан. Расстегни рубашку, — приказ, и при этом смотрит в глаза, и по спине скатилась лавина горячих мурашек.
Горло моментально пересохло, я непроизвольно облизнулась, только представив, как мои ладони касаются гладкой кожи, проводят по груди… Ой-й-й-й, куда это меня занесло? Я не хочу к нему прикасаться, нигде. Но руки уже потянулись к застежке, и пальцы подрагивали от проснувшегося волнения и неловкости. Справилась с половиной пуговиц под пристальным взглядом Эрсанна, и не выдержала, когда чуть не оторвала очередную.
— Я не могу… когда вы смотрите так… — выпалила, отдернув руки, которым очень хотелось нырнуть в вырез — а что, ему можно, а мне нельзя?
— Как? — мурлыкнул Морвейн-старший, погладив мои губы, и я вдруг уловила тонкий, сладковатый запах…
Именно этой рукой Эрсанн ласкал меня… Я потерялась в собственном смущении и волнении, а его светлость, между тем, взял небрежно валявшийся рядом снятый чулок и с усмешкой протянул.
— Ну если так стесняешься, завяжи мне глаза. Чтобы не смотрел.
Глава 9
Кто скажет, почему я молча взяла шелковую вещицу и послушно наклонилась вперед, выполняя очередную просьбу-приказание? И почему при этом сердце замерло в странном предвкушении, а при мысли, что Эрсанн будет только ощущать, но не видеть, я разулыбалась, а стеснение уползло в дальний угол сознания? Ох, Янка… С огнем играешь. А почему нет, если мне это ничем страшным не грозит? Почему нет, черт возьми…