— Минутку, Мел, — рванулся вперед Ред Браунинг, словно бык. — Никто не сомневается в ваших оценках, но, по-моему, надо учитывать перспективу. Мы можем оказать на эти террористические группировки мощное дипломатическое и даже не совсем дипломатическое давление. — Он в свою очередь оглянулся на Уилларда Фрэнкса. — Ведь так?
Представитель ЦРУ поднял левую руку и стал загибать палец за пальцем, бесстрастно перечисляя:
— И Джибрил со своим Генеральным штабом Народного фронта освобождения Палестины, и Хаббаш находятся в Сирии, а президент Асад пытается реабилитироваться в глазах Запада. Он, безусловно, удовлетворит все наши требования, если эти люди выступят против нас. Ясир Арафат видит в возникшем конфликте возможность вынести на обсуждение палестинский вопрос — мы считаем, что он будет против тактики террора. Главной угрозой остается этот бешеный Абу Нидаль. Но он обосновался в Ливии у Каддафи, который до чертиков боится повторения бомбежки Триполи. Тем временем каждая европейская и дружески к нам настроенная арабская страна следит персонально за каждым известным террористом, будь он проклят. А мы постараемся всех их выявить.
Мелвилл Мейс вежливо улыбнулся. Он понимал, что столкнулся с непосильной задачей. Никто не собирался замечать недостатки в работе своих ведомств, никто не желал признаться, что не обладает полным контролем над ситуацией.
— Я убежден, что ЦРУ делает все возможное, чтобы учесть каждую случайность. Но мы должны помнить и о страстном желании Саддама Хусейна победить, и о полном отсутствии надежных разведданных о том, что он вообще собирается предпринять!
Сам того не осознавая, он сильно повысил тон, слишком поздно спохватившись, что снова похож на того университетского профессора, каким был когда-то.
Ред Браунинг кашлянул. В тишине зала этот звук недвусмысленно свидетельствовал, что доктор Мелвилл Мейс ведет себя непозволительно.
«Всему свой час, придет и твой», — вспомнил Мейс слова жены, воспрянул духом и продолжал:
— Что нам на самом деле нужно, так это «жучки» в стенах штаб-квартиры Хусейна, но их у нас нет. Службы спутниковой и электронной разведки не собираются делиться с нами информацией. Все мы понимаем, какой урон понесли с годами, когда один за другим проваливались наши агенты, и теперь это начинает сказываться. Только у Моссад[12] есть люди в иракской армии и близко к верхушке партии Баас,[13] и не приходится удивляться, что Израиль всеми силами отрицает это. Несколько военных из иракской обороны и разведки симпатизируют англичанам и сотрудничают с ними, но у нас нет никого, кто бы мог и хотел сообщить, что происходит в ближайшем окружении Саддама. А именно это нам надо знать.
— Вы указали, Мел, на недочеты в работе разведки, — заговорил Ред Браунинг. — Нас всех это огорчает, но мы не в силах в один миг изменить сложившееся положение. Мы просто не знаем и знать не можем, что затевает этот тип.
— Верно, полковник, но можем строить вполне обоснованные догадки. — Мел похлопал по лежащей перед ним на столе папке с отчетом о результатах своих исследований. — Я уже несколько недель координирую и анализирую деятельность ряда правительственных, университетских и частных «мозговых центров»,[14] которые исследуют уязвимость Соединенных Штатов в случае террористических акций до и после начала военных действий в Персидском заливе. Честно скажу, джентльмены, результаты устрашающие. — Он многозначительно оглядел каждого из присутствующих. — ФБР знает, как широко мы понимаем секретность, даже когда перед нами маячит необходимость введения высших мер безопасности.
Вайнтрауб бросил на него сердитый взгляд.
— Учитывая, что Саддам имеет доступ к практически не подлежащим обнаружению взрывчатым веществам вроде семтекса, к биологическим и химическим материалам, ничтожного количества которых достаточно для опустошения обширных территорий, я первым делом должен оценить его волю к победе, чтобы знать, на что он решится.
— Как же можно ее оценивать, не имея надежных разведданных? — поинтересовался Уиллард Фрэнкс.
14
«Мозговой центр» (от англ. Think Tank) — научно-исследовательские отделы, возникшие в начале 50-х гг. при крупных промышленных корпорациях США и занимающиеся стратегическими разработками, которые получили широкое распространение и ныне существуют при многих государственных, правительственных и политических структурах.