Поравнявшись с ними, юноша вдруг обернулся и что-то произнес на языке, понятном одному только Эвери, который ответил:
— Да, мы друзья Али Абдуллы. А вы?
— Я — Ахмад, — сказал молодой человек, нервно кривя губы.
Эвери заметил, что с противоположной стороны возле бассейна появился еще один человек арабского типа, держа в руках что-то похожее на фотокамеру «Полароид».
— В чем дело, Ахмад? Вы знаете того мужчину?
— Слушайте, — шепнул ливиец, — идите в ресторан на горе Ликавиттос. Эта дорожка как раз вас туда приведет. В фуникулер не садитесь. Будьте там в час к обеду. Понятно?
— Понятно.
Ахмад неожиданно отскочил, а араб у бассейна вскинул фотоаппарат. Послышался щелчок и жужжание.
Мойлан насторожился.
— Что он сказал, Макс? Чего он хочет?
Эвери повернулся было к Ахмаду, но тот уже поспешно ретировался. Араб за оградкой бассейна нырнул в тень.
Мойлан заволновался.
— Макс, что происходит?
— Похоже, нас пригласили на обед.
Над его головой плешивая кошка наблюдала за ними, уютно угнездившись в кроне дерева, тараща глаза и навострив уши.
Гретхен Адамс следила за происходящим в восьмисотмиллиметровый объектив «Олимпус» с преобразователем, лежа в густой траве на дальней стороне бассейна.
Когда троица двинулась обратно в гостиницу, они с Базом пошли следом, любовно держась за руки. Неподалеку от отеля «Эродиан» у бровки тротуара прямо перед ними остановился непримечательный «фольксваген-пассат». За рулем сидел Джим Бакли, а Брайан Хант, перегнувшись через спинку переднего сиденья, распахнул заднюю дверцу.
Парочка юркнула в машину.
— Ну? — спросил Бакли.
— Встретились с парнем, похожим на араба, — ответил Баз. — Обменялись парой слов, потом другой араб их сфотографировал.
Гретхен вытащила из камеры кассету и отдала шефу.
— Поснимали друг друга, — недовольно сказала она. — Конечно, не всех. Меня они не заметили, зато я не смогла поймать араба с фотоаппаратом.
— Дерьмовое дело, — согласился Баз. — Они выбрали место, где невозможна слежка. Мы с Гретхен стояли в кустах на четвереньках. Рядом полно народу, все молча глазели, когда мы выползли в паутине и сухих листьях.
— Думаешь, полный ноль? — требовательно спросил Бакли.
— Нет, не думаю, — ответил Баз. — Я подставил направленный микрофон, только качество поганое, жутко фонит.
— О чем они говорили?
— Они разговаривали по-арабски, — пояснил Баз, вынимая спрятанный в спортивной сумке кассетник. Он нажал кнопку и послышалось бормотание, почти неразличимое в шуме листвы и щебете птиц.
Хант навострил уши.
— Гора Ликавиттос… Ресторан?
Гретхен кивнула.
— Есть там два заведения. Ресторанчик и столовая самообслуживания.
Баз вызывающе взглянул на командира.
— Черт побери, шеф, неужели нельзя сунуть Эвери или Лу микрофон? В следующий раз все может рухнуть, а нам останется только сидеть и смотреть.
— А что будет с ними, если у них найдут аппаратуру? — поинтересовался Бакли.
— Может, попробовать одну из этих новых авторучек со встроенным микрофоном? — вмешалась Гретхен. — Они здорово сделаны. И пишут, как настоящие.
Бакли повернулся к Ханту.
— Как думаешь, Брайан?
— Думаю, выбора нет, Джим. Пожалуй, попробуем.
Тем временем Монк и Поуп получили подтверждение известия о назначенной встрече, подслушивая разговор между вернувшимися в отель Мойланом, Эвери и Корриганом.
Когда мужчины втроем отправлялись на свидание, Мегги еще не пришла с прогулки.
Они остановили проезжавшее мимо желтое такси «кортина», и в тот же момент с места тронулась стоявшая чуть поодаль «тойота-королла».
В ней сидели трое членов группы «Чарли». За рулем — Лютер Дикс, чернокожий сотрудник «Дельты» из Рок-Крик в Вашингтоне, рядом Брэд Карвер, его полная противоположность — белокурый деревенский парень из Миссисипи, который к удивлению всех, не знакомых с ними, был ближайшим другом Лютера Дикса. Сзади расположился Вильерс, сержант-ветеран, ярый приверженец старой десантной школы. В свои сорок пять, приближаясь к окончанию срока действительной службы, этот мускулистый уроженец Глазго гордился выбитыми в драке в малазийском баре передними зубами нисколько не меньше, чем медалями за отвагу, хранившимися дома в нижнем ящике стола.
В противоположность Вильерсу второй десантник, следующий за «короллой» на мотоцикле, представлял «новую волну». Он не курил, фанатично заботился о спортивной форме, закончил среднюю школу, и теперь, когда ему скоро должно было стукнуть тридцать лет, Рэнди Рейд выглядел просто потрясающе. На единственный присущий ему порок намекало только прилипшее к нему прозвище.[42]