Японская авиация, действуя сначала из южного Индокитая, а затем с захваченных аэродромов на севере Малайи, быстро завладела воздушным превосходством. Британская разведка давала неверную информацию, которая еще больше сбивала с толку бездарных командующих двумя индийскими дивизиями, одной австралийской дивизией и несколькими отдельными британскими соединениями меньшего формата. «Организация обороны, — отмечал военный аналитик, — полностью находилась в британских руках, но осуществлялась настолько противоречиво, запутанно и нелогично, что годилась, если бы не ее трагические последствия, разве только для оперетты Гилберта и Салливана»[442]. В докладе военного кабинета и последующих исторических оценках назван десяток причин, приведших к падению Сингапура: недооценка сил противника; неграмотное руководство операциями; неадекватная подготовка войск; раздробленность дивизий; введение подкреплений в бой по частям; разобщенная структура командования; бедность стратегического мышления; чрезмерная занятость Средиземноморьем и Атлантикой; слабое воздушное прикрытие. Вследствие последнего обстоятельства Королевский флот понес самые тяжелые и неприятные морские утраты. 10 декабря 1941 года японцы потопили 35 000-тонный линкор «Принц Уэльский» и 26 500-тонный линейный крейсер «Рипалс» вместе с 840 моряками.
На группу кораблей «Z», двигавшуюся на юг в Южно-Китайском море вдоль побережья Малайи без воздушного прикрытия и без воздушной разведки, внезапно из южного Индокитая напали восемьдесят восемь японских самолетов. Не прошло и двух часов, как оба британских линейных корабля, обеспечивавшие военные действия союзников в Тихом океане, оказались на дне. «Я едва мог различить очертания «Принца Уэльского», охваченного дымом и огнем, — вспоминал один из уцелевших моряков. — Вот от самолета отделилась торпеда… Она взрывается у носовой части корабля. Через пару секунд раздаются взрывы посередине и на корме»[443]. Черчилль в мемуарах рассказывает о том, как поразило его трагическое известие, которое сообщил ему по телефону первый лорд адмиралтейства сэр Дадли Паунд:
«За всю воину я не испытал такого шока. Читатель поймет, сколько усилий, надежд и планов было связано с этими кораблями. Я вертелся с боку на бок в постели, а страшная весть не выходила из головы. В Индийском и Тихом океанах не оставалось больше крупных британских и американских кораблей за исключением тех, которые сохранились после Пёрл-Харбора и сейчас спешили в Калифорнию. На всем огромном океанском просторе господствовали японцы, а мы чувствовали себя немощными и незащищенными».
Упадок морального духа союзных войск был тоже не менее шокирующим. Весь январь они отступали, и «линию Джохор», располагавшуюся в двадцати пяти милях от Сингапура, японцы прорвали 15 января. Ширина пролива Джохор всего лишь одна миля, а оборона северного берега острова была поставлена из рук вон плохо. 31 января остатки войск Содружества, побитые и измотанные, перешли с материка на остров, взорвав за собой часть дамбы. Они не разрушили ее так, чтобы по ней нельзя было пройти, и это лишний раз доказывает, что британцы не подготовились к осаде Сингапура.
Без малейшего промедления 8 февраля японцы атаковали северное побережье острова, переправившись через пролив на бронированных судах — еще одно свидетельство отличной работы японских штабистов, — и восстановили дамбу, пустив по ней танки. Контратаки подавлялись японскими пикирующими бомбардировщиками. Австралийцев из 8-й дивизии потом обвиняли в том, что они дезертировали, напивались, мародерствовали и пытались найти лодки, чтобы сбежать с острова. «Действительно, имели место отдельные случаи проявления трусости, — отмечалось в одном авторитетном заключении. — Однако все эти разговоры по большей части клевета»[445]. Тем не менее «клевету» распространяли и британские офицеры, несмотря даже на то, что половину потерь в сингапурской кампании японцы понесли в последнюю неделю, когда им противостояли главным образом австралийцы. В официальных рапортах военной полиции 8-й австралийской дивизии фиксируются: 9 февраля — «панические настроения»; спустя два дня — «отстающие»; 12 февраля — «угрюмость» в войсках; 13-го — «нежелание возвращаться на передовые позиции»; 14-го — «всякого рода отговорки, с тем чтобы не идти на передовую». 15 февраля военная полиция отметила «шокирующее состояние морального духа, многочисленные попытки укрыться и не возвращаться на передовые линии», хотя то же самое можно было сказать о британских и индийских солдатах[446]. «В отдельных частях не присутствует боевой дух, который следовало бы ожидать от подданных Британской империи, — говорилось в сопроводительном письме Персиваля к приказу командования от 11 февраля 1941 года. — Мы навечно опозорим себя, если потерпим поражение от армии ловких гангстеров, во много раз уступающей нам в численности»[447]. Японцы не были «гангстерами», им не хватало транспортных средств и артиллерийской поддержки, но они отличались здравым умом и действовали стремительно и смело. Они хорошо освоили главный принцип ведения современной войны: блицкриг плюс храбрость. 10 февраля Черчилль телеграфировал Уэйвеллу, назначенному главнокомандующим союзных сил в регионе, о том, что защитники Сингапура, значительно превосходящие по численности японские войска, должны разгромить их, если вести как следует бои:
«Сейчас не следует думать о том, чтобы спасти войска или уберечь население. Битву следует вести до конца, чего бы это ни стоило. 18-я дивизия имеет возможность добиться того, чтобы ее имя вошло в историю. Командиры и старшие офицеры должны умереть вместе со своими солдатами. На карту поставлена честь Британской империи и английской армии. Я полагаю, что вы не проявите снисхождения к какой бы то ни было слабости. Когда русские так дерутся и когда американцы так упорно держатся на Лусоне (на Филиппинах), вопрос стоит о репутации нашей страны и нашей расы. Рассчитываем, что все силы будут введены в бой с противником и борьба будет доведена до конца».
Честь расы и реальность не первый раз вступают в противоречие. Гитлер оказался не единственным лидером, требовавшим от войск во Второй мировой войне «стоять насмерть», хотя у Черчилля это был самый жесткий из всех приказов.
По трагическому стечению обстоятельств подкрепления, прибывавшие в гавань Сингапура, сразу же попадали в окружение и плен, в то время как были крайне необходимы для защиты Индии, Бирмы и Австралии. Склады с военным имуществом и снаряжением тоже были захвачены японцами прежде, чем союзники смогли их уничтожить[450]. Среди 130 000 человек, сдавшихся в плен 15 февраля, находилось множество местных рекрутов и беженцев с севера, не горевших особым желанием сражаться. Малайцы тем временем заключили мир с японцами, пообещавшими им независимость и свободу в рамках Великого региона общего процветания стран Восточной Азии. Это случилось незадолго до того, как кемпейтай, японская военная полиция, начала казнить на пляжах малайских китайцев, которым японцы не доверяли. А о нелюбви индийцев к британцам свидетельствует один красноречивый факт: из 55 000 индийцев, взятых в плен японцами в Сингапуре, 40 000 изъявили желание сражаться в прояпонской Индийской национальной армии Субхаса Чандры Боса[451].