Два упомянутых советских офицера сами предложили немцам свои услуги по организации физической ликвидации Сталина, причем один из них утверждал, что хорошо знаком с механиком сталинского гаража, который и может помочь в осуществлении покушения на главу советского государства. Очевидно, что инициатива здесь действительно исходила от этих двух офицеров, а технические средства — глинообразную взрывчатку (известную сейчас как пластид) — немцы разработали после, под конкретную схему теракта — подрыв автомобиля с участием гаражного механика. Ведь покушение на Сталина нельзя было бы просто поручить одному или нескольким агентам, даже самым выдающимся. Количество здесь ничего не решало. Наоборот, один пойманный террорист мог сразу усугубить задачу других: охрана была бы усилена еще больше.
Вальтер Шелленберг и его руководители это понимали и просто так, бессмысленно, тратить агентов не собирались. Другое дело — человек, якобы знакомый с механиком, обслуживающим Сталина. Конечно, проверить его сведения нельзя, но попытаться рискнуть все-таки можно — какой-то шанс на успех есть. И начальник VI управления РСХА пошел на риск. Самолет с двумя офицерами-террористами благополучно приземлился на советской территории, но после никаких сведений от них не поступало, хотя агенты располагали коротковолновым передатчиком.
«Лично я не верю, — писал, вспоминая этот случай, Шелленберг, — что они пытались предпринять попытку покушения на Сталина. Скорее всего они были схвачены на месте приземления или добровольно явились в НКВД».
На самом деле они, едва достигнув первого контрольно-пропускного пункта, были обезврежены сотрудниками «СМЕРШ». Террористов (скорее всего одного, второй был офицером советской контрразведки) уже ждали, а все разговоры о «механике из кремлевского гаража» были не более чем элементарной «дезой», спущенной советской контрразведкой с целью выманить «птенцов Шелленберга» на территорию России.
Скорцени и Грейфе не прекращают работу над планом операции. Вскоре Кальтенбруннер утверждает общую схему: Таврина перебрасывают по воздуху в одну из ближайших к столице областей, затем он пробирается в Москву и, устроившись там на жительство, разведывает местонахождение и маршруты поездок Сталина, изучает пропускную систему на торжественных заседаниях и Красной площади, проникает туда и в удобный момент совершает террористический акт.
Для оказания помощи Таврину, а главным образом для неусыпного контроля за его поведением и действиями в советском тылу, принимается решение перебросить вместе с ним его сожительницу Лидию Бобрик[13] (по новым документам Лидию Шилову), личного агента Кальтенбруннера, уроженку Винницкой области, закончившую до войны местный медицинский институт. Работая на германскую разведку, эта миловидная девушка успела закончить Рижскую радиошколу германских спецорганов.
Ее главная задача — добиться во что бы то ни стало решительных действий Таврина по выполнению задания. При малодушии, трусости, умышленной задержке покушения она должна реагировать не столько словом, сколько силой оружия. Ей были даны категоричные инструкции: в случае прямого предательства Таврина — убрать его…
В начале января 1944 года в кабинете начальника Главного управления имперской безопасности обер-группенфюрера СС Эрнста Кальтенбруннера состоялось секретное совещание. Присутствовал узкий круг лиц: сам хозяин, явно нервничающий, бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг и его подчиненные: Отто Скорцени, Генрих Грейфе и начальник «Русланд-Норд» штурмбаннфюрер СС Отто Краус. Обсуждался окончательный вариант операции, которой было дано кодовое название «Возмездие».
После двухчасового обсуждения план операции был утвержден. Срочно готовятся образцы различных советских документов, штампов и печатей, трофейного обмундирования, предметов фронтового обихода. Таврину шьют общевойсковую форму майора Красной Армии, к которой прикрепляют Золотую Звезду и высшие боевые ордена СССР (принадлежавшие генералу Шепетову). Для документального прикрытия этих наград ловко фабрикуют орденские книжки. Диверсанта снабжают даже специально отпечатанными номерами газет «Правда» и «Известия», где в списках награжденных Указом Президиума Верховного Совета СССР красовался сначала капитан, затем майор Таврин, а также помещались его фотографии. Никому и в голову не могло прийти, что газеты фальшивые и существуют в одном экземпляре.
В подтверждение легенды о тяжелом ранении, будто бы полученном в бою на границе с Польшей, Таврину настойчиво предлагают сделать специальную хирургическую операцию, в результате которой одна его нога станет короче. Однако Таврин наотрез отказывается. Тогда его помещают на три недели в одну из лучших клиник, где с помощью скальпеля искусными шрамами имитируют тяжелое осколочное ранение в область живота и левого бедра и подкрепляют эти шрамы и рубцы справками «советских госпиталей».