Трамп и Роудс разными способами использовали невежество публики в угоду своим собственным интересам. Они отличались только тактикой: Трамп искал поддержки в ходе избирательной кампании 2016 года, мобилизуя самых обозленных и невежественных представителей электората. А Роудс закулисно руководил сделкой с Ираном, вбросив в общество вымышленный нарратив и полностью проигнорировав мнение электората, в то время как он и другие втайне поступали так, как считали нужным.
Обе эти ситуации неприемлемы. Сейчас слышится масса упреков в отношении той роли, которую играют эксперты в жизни американцев, и в этой книге рассмотрена большая их часть. Сами эксперты, так же, как и педагоги, журналисты, корпорации, работающие в индустрии развлечений – все они получили свою порцию горьких пилюль. Но в конечном итоге остается лишь одна группа людей, которые должны нести всю полноту ответственности за текущее положение дел, и только они способны изменить ситуацию: это граждане Соединенных Штатов Америки.
Компетентность и демократия: смертельный штопор
Эксперты и государственная власть всегда полагаются друг на друга, особенно в демократическом обществе. Технический и экономический прогресс, который обеспечивает благосостояние населения, требует разделения труда, что, в свою очередь, ведет к созданию профессий. Профессионализм побуждает экспертов действовать в интересах своих клиентов, но в то же время признавать границы своих полномочий и требовать, чтобы другие уважали эти границы. Это неотъемлемое условие обслуживания главного клиента – общества.
Диктаторские режимы требовали от экспертов того же, но действовали с помощью угроз и приказов. Вот почему диктатуры менее эффективны и менее продуктивны, чем демократии, несмотря на то, что многие американцы продолжают верить в мнимую действенность нацистской Германии и других подобных режимов{135}. В демократическом обществе работа экспертов на благо общества – часть социального контракта. Граждане делегируют право принимать решения по множеству вопросов своим избранным представителям и экспертам, их советникам. А эксперты, в свою очередь, требуют, чтобы их услугам доверяли, и общество было бы достаточно информировано, чтобы делать взвешенные оценки.
Взаимоотношения экспертов и граждан, как почти любые взаимоотношения в условиях демократии, построены на доверии. Когда это доверие рушится, эксперты и простые люди становятся враждующими сторонами. И когда такое происходит, сама демократия может войти в штопор, который грозит немедленным переходом либо к власти толпы, либо к технократии. Оба режима авторитарны, и сегодня в Америке есть опасность возникновения и того и другого.
Вот почему крах отношений между экспертами и гражданами – это кризис самой демократии. Политическая и прочая безграмотность американского общества – основа всех этих проблем. Это та почва, в которой укоренились и разрослись все остальные кризисные явления. А выборы 2016 года стали самым свежим их доказательством. Как отметил журналист Дэниел Либит, эксперты в области публичной политики считают президентскую гонку 2016 года «все более деморализующим демонстрацией непроходимого невежества американского избирателя»{136}. Однако признаки этого появились задолго до этих событий.
Как написала журналистка Сюзан Джейкоби в 2008 году, самым тревожным аспектом этой всеобщей тенденции к оболваниванию «является не отсутствие знаний, как таковое, а превозношение этого отсутствия знаний».
«Проблема не в том, что мы не знаем каких-то вещей (возьмем, например, тот факт, что один из пяти взрослых американцев, согласно данным национального научного фонда, считает, что Солнце вращается вокруг Земли.)
Эта тревожная цифра говорит о том, что часть американцев самодовольно решили, что им вообще не нужно знать подобные вещи… Такое губительное сочетание нерациональности и невежества наносит вред публичным дискуссиям в Америке, посвященным различным проблемам, от здоровья до налогообложения»{137}.
Даже если простым американцам никогда особо не нравились образованные люди или профессионалы, но до последнего времени они не пренебрегали столь активно отсутствием у них базовых знаний. Наверно, было бы слишком мягко назвать эти действия просто «нерациональными». Данный процесс – почти обратная эволюция, уводящая прочь от проверенных знаний, назад к народной мудрости и легендам, передававшимся из уст в уста – если не считать того, что все это сейчас передается со скоростью электронов.
135