В настоящее время наблюдается не только слишком большое количество студентов, но и огромное количество профессоров. Самые лучшие национальные университеты, традиционные источники профессорско-преподавательского состава, бездумно производят докторов наук[11] со скоростью, значительно превышающей потребности любого академического рынка. Менее авторитетные школы, которые не дают ученых степеней – многие из них не котируются даже на уровне бакалавриата – предлагают докторские степени такого низкого качества, что сами бы никогда не взяли на работу своих выпускников. Толпы безработных докторов наук, нагруженные посредственными диссертациями по огромному количеству заумных тем, бродят по академическим просторам, в буквальном смысле желая заработать себе на хлеб.
Даже сам термин «профессор» потерял свое истинное значение. Когда-то это было редким званием, а теперь американские высшие учебные заведения используют его, как им заблагорассудится. Сейчас любой, кто преподает что угодно на уровне выше средней школы, считается профессором – от главы ведущего факультета крупного исследовательского университета до работающего несколько часов в день преподавателя в колледже маленького городка. И точно так же, как каждый преподаватель сейчас является «профессором», любой самый маленький колледж теперь «университет» – феномен, который в настоящее время достиг чудовищных пропорций. Крошечные школы, которые когда-то обслуживали местных жителей, теперь вдруг стали «университетами», как будто у них появился коллайдер на заднем дворе.
В возникновении этих фальшивых университетов частично виновата ненасытная потребность в дипломах, живущая в той культуре, где каждый считает, что он должен поступить в колледж. А это, в свою очередь, породило деструктивную ниспадающую кривую доверия к дипломам и ученым степеням. Школы и колледжи порождают эту «инфляцию дипломов» так же, как правительства разных стран порождают инфляцию денег: печатая больше бумаги. Когда-то аттестат о среднем образовании был необходимым условием для того, чтобы заняться каким-то ремеслом или войти в определенную профессию. Но сейчас его имеет любой человек, даже тот, кто не умеет читать. Как следствие, колледжи теперь служат для того, чтобы подтвердить факт окончания школы, а степень магистра отвечает тем требованиям, что когда-то предъявлялись кандидату на степень бакалавра. Студенты же, как белки, крутят этот учебный барабан, не получая никаких серьезных знаний{27}.
Поиск решения данной проблемы является ключевым вопросом для будущего американского образования. В 2016 году кандидат в президенты от демократической партии, сенатор Берни Сандерс, сказал, что сегодня диплом колледжа – эквивалент аттестата о среднем образовании пятидесятилетней давности. И что поэтому каждый человек должен учиться в колледже, точно так же как каждый человек сейчас посещает среднюю школу. В действительности, тот факт, что мы относимся к колледжам, как к обновленным средним школам, во многом объясняет причину того, почему мы оказались в таком кризисе. А если смотреть шире, то результат слишком большого количества «студентов», «профессоров», «университетов» и ученых степеней заключается в том, что посещение колледжа в настоящее время не является гарантией того, что люди знают, о чем они говорят.
Самые лучшие национальные университеты, традиционные источники профессорско-преподавательского состава, бездумно производят докторов наук со скоростью, значительно превышающей потребности любого академического рынка.
Недостатки современной университетской системы усиливают нападки на те знания, которые те же самые учебные заведения накапливали веками, чтобы учить будущие поколения. Интеллектуальная дисциплина и зрелость остались на обочине. Передача важного культурного наследия – начиная с того, как выстраивать логическую аргументацию, до изучения фундаментальной ДНК американской цивилизации – уже перестала быть миссией нацеленных на потребителей университетов.
11
PhD, “Doctor of Philosophy”, доктор наук (не только философских), соответствует российской степени кандидата наук
27