Колледжи предназначены для того, чтобы в тишине и спокойной обстановке образованные мужчины и женщины решали, что верно, а что нет, и где бы они научились следовать научному методу познания, вне зависимости от того, куда он их приведет. Вместо этого колледжи стали заложниками студентов, которые требуют, чтобы их чувства были превыше всех остальных соображений. Они, несомненно, убеждены в своем праве требовать этого, потому что привыкли так жить, в терапевтической культуре, которая не оставляет ни одной невысказанной мысли и ни одного невыраженного чувства.
И все же студенческая активность – это естественная часть жизни колледжа. Подростки и двадцатилетние должны быть эмоциональными. Такова их природа. Я все еще достаточно старомоден, если жду, что образованные мужчины и женщины станут лидерами среди избирателей по той простой причине, что они получили хорошее образование. А потому я аплодирую завтрашним избирателям, которые продемонстрируют свою политическую зрелость в спорах и дискуссиях.
К сожалению, новая студенческая активность возвращается к прежней студенческой активности полувековой давности: нетерпимость, догмы и даже угрозы и насилие. Как это ни смешно (а может быть трагично), студенты сегодня прибегают к крайним выражениям и мерам в отношении самых незначительных вещей. Когда послевоенное поколение студентов в 1967 году заявляло, что они протестуют, отстаивая мир во всем мире, то была вполне понятна эмоциональность молодых людей, которых призывали в армию, чтобы потом отправить в азиатские джунгли. А представители национальных меньшинств, которые не были полноценными гражданами перед лицом закона до начала 1960-х годов, вполне оправданно чувствовали, что им недоступны иные, менее зрелищные варианты выхода из ситуации, хотя ничто не оправдывает последовавшее насилие.
Сегодняшние же студенты разражаются гневом над надуманными случаями пренебрежительного к ним отношения, которые даже отдаленно нельзя отнести к той же категории, что борьба за гражданские права или призыв на войну. Студенты сегодня раздувают из мухи гигантского слона и опускаются до истерики из-за розыгрышей и вымыслов. Во всем этом окружении они учатся тому, что эмоции и громкость голоса всегда победят разум и факты, строя, таким образом, вокруг себя крепости, которые ни один преподаватель, эксперт или интеллектуал не сможет пробить.
В 2015 году в Йельском университете был случай, когда жена декана факультета имела неосторожность посоветовать представителям нацменьшинств игнорировать костюмы в праздник Хэллоуина, если они находят их оскорбительными. Это спровоцировало вспышки недовольства по всему кампусу, когда разгневанные студенты заглушали своим криком профессоров. «Вы, как директор университета, – кричал один из студентов прямо в лицо профессору, – обязаны обеспечить студентам комфортную, домашнюю обстановку… Вы понимаете это?!»
На что профессор спокойно ответил ему: «Нет, я не согласен с этим», и тогда студент обрушился на него:
«Тогда почему [бранное слово] Вы согласились на эту должность? Кто [бранное слово] Вас нанял? Вы должны отказаться от нее! Если так Вы понимаете свои обязанности, Вам надо подать в отставку! Вы здесь не для того, чтобы создавать интеллектуальное пространство! Не для этого, понимаете! А для того, чтобы каждый из нас чувствовал себя здесь как дома[19]! И этого вы не делаете!{43}
Руководство Йеля, вместо того, чтобы наказать студентов за нарушение их собственных норм академической риторики, извинилось перед зачинщиками беспорядка. Декан в конечном итоге ушел со своего поста, но остался членом профессорско-преподавательского состава. А его жена не только уволилась, но и вообще отказалась от преподавательской деятельности.
Для всех преподавателей урок был очевиден: кампус элитного университета – это не место для интеллектуальных изысканий. Это роскошный дом, который сдается в аренду на период от четырех до шести лет, по девять месяцев за раз, детям элиты, которые могут кричать на преподавателей, словно они выговаривают неуклюжей прислуге в колониальном особняке.
Спустя месяц после скандала в Йеле, вспыхнули протесты в Университете Миссури после того, как на стене в туалете фекалиями была нарисована свастика. Что именно должно было сделать руководство одного из лучших государственных университетов, кроме того, что помыть стену, неясно, но кампус все равно взорвался. «Вы знаете, что такое “системное угнетение”[20]?» – кричала студентка на ошеломленного президента университета. «Так наберите в Google!» – выкрикнула она. Студенческих журналистов запугивали и угрожали им, в одном случае – преподаватель, оказавшийся, по иронии судьбы, почетным профессором в школе журналистики. После нескольких дней всей этой театральщины президент подал в отставку. (Ректор университета и профессор, который отказался отменять занятия после акций протеста, поступили аналогично.)
43