Если вас утомляет следить за всеми этими неточностями, вы всегда можете обратиться к художественной литературе и, возможно, прочитать один из замечательных романов Ивлин Во. Между прочим, в 2016 году журнал Time включил Ивлин Во в список «100 величайших авторов-женщин всех времен». Так что ее творчество заслуживает вашего внимания.
Если не считать того, что Ивлин Во (который умер в 1966 году) был мужчиной.
Подобного рода ляпы – не только продукт эпохи Интернета. Так, например, в материале передовицы Washington Post более чем тридцатилетней давности ссылались на то, что Ирландия – член НАТО, что могло стать шоком не только для известных своим нейтралитетом ирландцев, но и для Советского Союза и Соединенных Штатов. Каждый человек совершает ошибки, включая экспертов, журналистов, редакторов и специалистов, проверяющих факты на достоверность. Такое случается.
Но, к сожалению, подобные ошибки случаются гораздо чаще в новом мире журналистики двадцать первого века. Хуже того, благодаря Интернету, ошибочная информация распространяется гораздо быстрее и сохраняется намного дольше. В мире постоянного потока информации, поставляемой стремительными темпами и доступной двадцать четыре часа в сутки, журналистика далеко не всегда противостоит процессу гибели профессиональной компетенции.
Я понимаю, что было бы неблагодарно жаловаться на такое обилие новостей и информации, которое стало возможным благодаря эпохе информации – и тем не менее. Перемены в сфере журналистики, равно как и увеличившийся доступ к Интернету и высшему образованию, оказали неожиданное разрушительное воздействие на взаимоотношения обычных людей и экспертов. Вместо того чтобы лучше информировать людей, бо́льшая часть так называемых новостей двадцать первого века зачастую оставляет простых людей – а иногда и экспертов – в еще большем смущении и обиде.
Эксперты сталкиваются с досадной проблемой: доступных новостей становится все больше, а люди, похоже, еще менее информированы – тенденция, которая наметилась еще, по крайней мере, четверть века назад. Парадоксально, но эта проблема лишь обостряется. Люди стали не только меньше знать об окружающем их мире, они проявляют к нему все меньший интерес, несмотря на доступность как никогда большой информации.
В 1990 году в исследовании, проведенном центром Пью, говорилось об опасной тенденции, когда среди молодежи в возрасте до тридцати лет наметился все больший отход от решения важных общественных проблем. А это та группа населения, которая должна была бы быть наиболее восприимчивой к появлявшимся тогда новым источникам информации, таким как кабельное телевидение и электронные средства связи.
Это стало заметной переменой в американской гражданской культуре, как отмечалось в исследовании центра Пью.
«На протяжении практически пяти последних десятилетий молодые члены общества были информированы как минимум не хуже старшего поколения. В 1990 году ситуация уже изменилась… Люди до 30 лет знают меньше, чем молодежь прежних лет. И они проявляют меньшую заинтересованность в том, что происходит вокруг них. Социологи и специалисты, проводящие опрос общественного мнения, давно заметили, что молодые люди, как правило, менее расположены к обсуждению политических и других серьезных вопросов. Но отмечаемая разница заметно возросла»{72}.
Те респонденты уже сами находятся в зрелом возрасте, а их дети не стали лучше. Проведенное в 2011 году исследование Чикагского университета показало, что выпускники американских колледжей «за четыре года учебы не смогли продемонстрировать заметной способности к критическому мышлению и сложной логической аргументации. Но что еще более тревожно, они «также не смогли развить в себе интереса, связанного с проблемами гражданского общества»{73}. Подобно своим родителям, эти молодые люди были не только менее информированы, чем можно было ожидать, они также проявляли меньше интереса к тому, как применить скромные познания в данных вопросах.
Таким образом, ответ дилетанта, обращающегося к эксперту с фразой «я прочитал об этом в газете» или «я видел это в новостях», может не иметь большого значения. В действительности информация могла быть получена вообще не из «новостей» или «газеты», а из того, что только выглядит таковыми. Вероятней всего, такой ответ означает «я нашел кое-что в источнике, который мне нравится, и мне сообщили там то, что я хотел услышать». И в этот момент дискуссия заканчивается. Изначальная тема обсуждения исчезает или теряется в попытке разобраться, какая именно неправда послужила толчком к началу спора.
72
Pew Research Center, «The Age of Indifference: A Stud of Young Amreicansand How They View the News,” 28 июня.
73