В демократическом обществе подобный уровень цинизма в отношении к медиа губителен. Все граждане, включая экспертов, нуждаются в новостях. Журналисты передают нам события и явления, происходящие в мире, снабжая нас необходимыми фактами, которые мы используем как строительный материал для формирования наших собственных мнений, взглядов и убеждений. Мы вынуждены полагаться на их суждения и объективность, потому что их репортажи обычно знакомят нас с прежде неизвестными нам событиями или фактами. Во всем мире журналисты делают свою работу на удивление хорошо, часто рискуя собственной жизнью. И все равно подавляющее большинство американцев не доверяют той информации, которую им предоставляют.
Во всем мире журналисты делают свою работу на удивление хорошо, часто рискуя собственной жизнью. И все равно подавляющее большинство американцев не доверяют той информации, которую им предоставляют.
Кто умнее – зрители или эксперты?
Правы ли зрители и читатели, настолько не доверяя никому? Мне, как профессионалу в своей области, мой инстинкт подсказывает верить тому, что журналисты, как профессионалы, знают, что они делают. В целом я доверяю репортажам и статьям большинства журналистов. Я также верю, что редакторы и продюсеры, которые наняли их, тоже знают, что они делают. Но у меня, как у всех остальных, нет журналистского образования, также как нет профессиональных знаний о большинстве тех предметов, о которых я читаю.
Вопрос о компетентности возникает, когда и журналисту не хватает этих профессиональных знаний. Журналисты, вне всяких сомнений, могут быть экспертами. Некоторые иностранные корреспонденты бегло говорят на языке того региона, где они работают, и обладают глубокими знаниями других культур. Некоторые научные репортеры сами являются учеными или получили соответствующее образование. Есть репортеры на Капитолийском холме, которые способны объяснить тонкости законодательного процесса лучше некоторых членов Конгресса.
Но при этом есть журналисты, которые считают, что в секторе Газа есть мост, или что Ивлин Во – женщина. Подобная ограниченность объясняется не тем, что журналистика привлекает необразованных людей, а тем, что в эпоху, когда все вокруг – журналистика и каждый человек – журналист, стандарты неизбежно рушатся. Профессия, в которой прежде существовали хоть какие-то барьеры, теперь широко открыта для всех желающих. Тех же самых результатов можно было бы ожидать, если бы в медицину, охрану правопорядка, авиацию или археологию свободно допускались бы все желающие.
В какой-то степени происходящее объясняется уходом в академические сферы того, что когда-то было ремеслом. Вместо полноценного профессионального обучения и подготовки к будущей карьере, что включает в себя, в том числе, написание некрологов и освещение скучных городских совещаний, журналистика и коммуникативные науки стали теперь просто профилирующими предметами в высших учебных заведениях. Эти факультеты и программы массово готовят молодых людей, обладающих ограниченными знаниями в тех предметах, что они изучали. Они имеют лишь общие представления о структуре предмета, но не владеют особенностями или нормами своей профессии. Многие из них, со школы приученные глубокомысленно высказываться в постах, не понимают разницы между «журналистикой» и «блогерством».
Тем временем ветеранов журналистики вытесняют из отделов новостей, чтобы освободить место для молодых – тех, которые знают, как получать клики. Вот как описывал это журналист старейшего журнала The Nation Дейл Мэхеридж в 2016 году.
«Журналистика старой школы была ремеслом, и журналисты старой закалки считают сегодняшнюю моду на индивидуальность в журналистике: написание большого количества постов, агрегирование чужого материала, постоянное присутствие в социальных сетях, – совершенно чуждым явлением. А руководство разделяет новые взгляды. Редактор одного крупного национального издания – ему самому уже далеко за 40 – откровенно поделился со мной, что он неохотно берет на работу возрастных журналистов, потому что «у них старый менталитет, они привыкли к тому, что нужно выдавать один материал в неделю», и не хотят пользоваться социальными сетями»{87}.
87