Кадзэ и так, и этак прикидывал, как бы половчее спасти старого крестьянина? Но ни до чего определенного пока еще не додумался. А Манасэ меж тем уже остановился у раздвижной двери седзи. Прижался лицом к самой двери. Позвал негромко:
— Сэнсей, вы здесь?
Из-за плотной бумаги седзи послышалось тихое бормотание — сутру священную, что ли, человек в комнате повторял? Потом бормотание прекратилось. Надтреснутый старческий голос прокаркал:
— Что, время трапезы?
Снова прозвенел кокетливый, высокий смешок Манасэ. Князь с улыбкой раздвинул створки седзи. Вошел. Кадзэ поплелся следом.
— Нет, сэнсей, — с этими словами Манасэ опустился на татами. — Трапеза будет позже. Вскорости слуги принесут вам ваше любимое пюре из бобов адзуки, сдобренное медом. Но сейчас я просто хочу представить вам своего гостя.
Тихонько пристроившись на циновке чуть позади Манасэ, Кадзэ с неподдельным интересом приглядывался к весьма занятному обитателю комнаты. То был невероятно древний старичок. Тонкие прядки белых волос безжизненно свисали по сторонам морщинистого лица, подбородок украшала столь же седенькая и куценькая бороденка. Глаза затянула белесая пленка старческой слепоты. Кимоно — чистенькое, но выцветшее и неоднократно зачиненное.
Проследив, как задумчиво смотрит Кадзэ на жалкую одежку старика, Манасэ наклонился к его уху. Обдал горячим шепотом:
— Хоть проси его, хоть умоляй, — отказывается сменить эти лохмотья на что-нибудь приличное! Говорит, все прочие кимоно для него слишком жестки и колючи. Забавно, не правда ли, друг мой?
— Я прекрасно вас слышу, князь, — ехидно проскрипел старичок. — Может, я и слеп, но слух у меня, как вам отлично известно, превосходный. Зачем вам понадобилось прерывать мои занятия?
— Соблаговолите простить мою дерзость, сэнсей, — нежнейшим голосом пропел Манасэ, — но у нас бывает столь мало людей, достойных удовольствия беседы с вами, что я решил — возможно, вы не откажете себе в развлечении познакомиться с моим гостем, благородным самураем Мацуямой Кадзэ?
— Мацуяма Кадзэ? Что за нелепое имя? По-моему, это и не имя вовсе!
— Вы правы. Имя странное. Но и носит его, поверьте, странный человек, — скрывая улыбку, почтительно заговорил Кадзэ. — Наше знакомство — честь для меня, сэнсей. Прошу, не будьте со мной слишком суровы.
Последние две фразы — обычную вежливую формулу знакомства — принимать всерьез не следовало. Но…
— Не слишком суров? Не слишком суров?! Ну уж нет. Покажите-ка для начала, как сделали домашнее задание!
Кадзэ выразительно покосился на князя — что дальше?
— Ему порой мнится, что он все еще преподает в школе, — зашептал Манасэ. — Сознание его то мутится, то просветляется, да так часто, что сразу и не уследишь. То ему кажется, что он — в далеком прошлом, то внезапно вспомнит, что находится здесь, в настоящем… Запаситесь терпением. Несколько мгновений разум его поблуждает где-то, но вскоре вернется сюда.
— Мой юный Гэндзи! Мой прекрасный принц! Как сможете вы принять на себя всю тяжесть придворных обязанностей, если не будете усердно учиться? Или вы хотите навлечь позор на дом свой и славные имена своих предков? Люди, люди станут над вами потешаться! — Дрожащий старческий палец уткнулся в грудь Кадзэ.
— Нет никаких сомнений, станут потешаться, да еще как, — кротко ответствовал Кадзэ. — Простите великодушно мою нерадивость, сэнсей, урока я не выучил.
Старик резко вскинул голову — точь-в-точь задремавший на посту часовой, внезапно услышавший прямо над ухом голос капитана.
— Урок?! Какой еще урок? Зачем вы пришли ко мне? Желаете заняться изучением классической литературы? Правда, я слеп, но помню все прочитанное наизусть! Снова и снова повторяю я себе слова великих книг, дабы они не упорхнули из моей памяти, как птицы — из незапертой клетки…
— Меня зовут Мацуяма Кадзэ. Я счастлив нашему знакомству, сэнсей.
— Я — Нагахара Мунехиса. — Упершись обеими руками в циновку, старичок коротко поклонился. — Некогда я преподавал классическую литературу наследникам светлейшего князя Ойши Такатомо. Однажды мне была доверена великая честь: читать и толковать одну из глав «Кодзики»[15] перед венценосной особой его императорского величества.
15
«Кодзики» — один из древнейших литературных памятников Японии, собрание национальных мифов и легенд, упорядоченных и записанных О-но Ясумаро в конце VII в. н. э.