Маленькая ручка поглаживала руку Кадзэ уже весьма недвусмысленно.
— Нет! — резко бросил Кадзэ, отдергивая руку. — Я не красив и не благороден. И слишком беден, чтоб позволить себе быть щедрым с женщинами. А насчет неутомимости в любви — прости, сестрица, не сегодня. Нынче я слишком устал и просто хочу напиться вусмерть, да притом — в приятной компании.
Улыбка мигом слетела с набеленного, нарумяненного личика Аой, глаза стали холодными и злыми. Понимая, что действовать необходимо быстро, Кадзэ тотчас вынул из рукава и положил перед ней небольшой сверток. Коснувшись деревянного пола, сверточек издал приятный звон — ударились друг о дружку туго обернутые в бумагу монеты.
— Разумеется, я не настолько глуп, чтоб верить, что столь милым обществом можно наслаждаться бесплатно.
Аой снова расцвела улыбкой — на сей раз дружелюбно-гостеприимной.
— Ах, право, к чему ввергать себя в напрасные расходы, — заторопилась она, одновременно подхватывая сверток и незаметно засовывая его себе в рукав. — Выпить с благородным господином самураем для меня — честь и удовольствие!
— Слов не нахожу, чтоб выразить свою благодарность, — в тон веселой девице ответствовал Кадзэ, немало позабавленный, — не хотелось бы сегодня заливать свои печали вином в одиночестве.
Аой обернулась к чайнику, потрогала одну из фляжек, проверяя, достаточно ли согрелось саке.
— Ну, не так, чтоб очень уж теплое, — усмехнулась она, покосившись на гостя через плечо, — но когда-то же надо начинать!
Флягу, вынутую из воды, она отерла, поставила вместе с двумя крошечными чашечками на лакированный деревянный поднос и опустила перед Кадзэ на пол.
Наполнила обе чашечки до краев, взяла одну обеими руками и с легким, довольно изящным поклоном протянула Кадзэ со словами:
— Прошу вас, угощайтесь!
Кадзэ взял чашечку. Проглотил залпом крепкое рисовое вино.
— О, — выдохнул он блаженно, облизывая губы, — до чего ж славно…
Перед тем как поднять собственную чашечку, Аой налила гостю еще. Саке она опрокинула в рот по-мужски лихо, сразу видно — привычна была.
— Вкусно, однако. Первоклассное саке, — заметила она одобрительно и, подхватив флягу, плеснула в свою чашечку еще. — А теперь, господин, не изволите ли побеседовать? Уж коли по-другому я нынче развлечь вас не могу, так, может, хоть поведаете мне, какие печали вашу душу отягощают?
Крутя в пальцах свою чашечку, Кадзэ задумчиво разглядывал веселую девицу.
— Совершенно ужасная история, — пробормотал он как бы про себя, протянул чашку Аой и кивнул — наливай, дескать.
— О чем вы, господин? Что за ужасная история? — заинтересовалась Аой. Подняла флягу, легонько встряхнула, проверяя, достаточно ли в ней еще саке, и снова наполнила чашечку самурая.
— Ужасно все, что здесь у вас происходит.
— Да что у нас такого происходит-то?
Аой навострила ушки: вот сейчас господин воин, верно, о разбойниках речь поведет, о том, как они убить его пытались. Она про засаду неудавшуюся уж все знала — вольные молодцы от подружки не особо таились. Но про бандитов Кадзэ даже не упомянул. Наклонился к ней поближе и прошептал, хрипло и страшно:
— Призраки!
Аой, выуживавшая из чайника с горячей водой вторую фляжку, от неожиданности даже из рук ее выпустила. Переспросила изумленно:
— Призраки?
— Да. — Кадзэ покачал сокрушенно годовой. — Призраки. Куда бы ни шел я, где бы ни странствовал, они — тут как тут, и их много. В вашей же провинции, вижу я, дела и вовсе обстоят хуже некуда.
— О чем вы толкуете, благородный господин самурай, никак не пойму!
— Направляясь в здешние места, я остановился ненадолго в деревне, откуда каппа недавно похитил ребенка. Знаешь, кто таков каппа[22], сестрица?
Глаза Аой испуганно расширились. Она замотала головкой — нет, мол, не знаю.
— Каппа — страшное, отвратительное чудовище, тощее и бледное. А морда у него — получеловеческая, полурыбья. Живут каппы либо под водой, либо близ воды, а чаще всего — в омутах тихих, озерах глубоких да под мостами, через реки перекинутыми. А на голове у каждого каппы, прямо на темени, — чашечка. И сделана чашечка эта не из глины, а из плоти.
Кадзэ легонько постучал себя по темени, чтоб Аой поняла, где именно у чудовища на голове чашечка растет.
— Каннон Милосердная! — ахнула Аой. — Чашечка-то зачем?!
— Как зачем? Для воды, конечно. Пока каппа находится близко от воды, человеку одолеть его никак невозможно. Вот он и носит всегда воду при себе. Оттого-то единственный способ справиться с каппой — это с ног его сбить. Вода прольется, и тогда каппу убить можно.
22
Кадзэ запугивает Аой, рассказывая ей только об одном — негативном — аспекте образа водяного-каппы. В действительности среди легенд об этих сверхъестественных существах, широко распространенных в японском фольклоре, хватает сюжетов, в которых каппы играют роль сугубо положительную, а то и вовсе комическую.