Мальчик дернулся, словно его ударили. Враз вернулись силы, взялась откуда-то совсем недетская отвага. Хачиро отшвырнул корзинку, которую все это время машинально прижимал к груди. Покрепче перехватил рукоять ножа для резки бамбука. И стремительно бросился вниз по склону. К дому! К телу убитой матери! К сестренкам, чья судьба — хуже смерти!
Однако он не успел пробежать и нескольких шагов. Споткнулся о толстый древесный корень, потерял равновесие и кубарем покатился вниз. Успел еще почувствовать острую боль, когда лезвие ножа вонзилось в бок. А потом ударился головой о камень и провалился в беспамятство.
Не скоро вернулось к Хачиро сознание. Поначалу, очнувшись, он решил, что, верно, уж умер и попал в ад. Один глаз просто невозможно было открыть, так плотно затянула его корка засохшей крови, лившейся из раны на разбитой голове. Но другой глаз видел. Только что он видел? Кругом — лишь тьма да рыжее пламя. В ноздри мальчика ударил едкий запах дыма. Он кое-как разлепил запекшиеся губы и тотчас же наглотался летающего в воздухе горького пепла. Закашлялся и чуть снова не потерял сознание, такой мучительной болью отозвался кашель в рассеченной голове и раненом боку. Хачиро протянул руку. Потрогал рану. Ладонь сразу же окрасилась липкой темной кровью.
Будь у него с собой обычный нож, а не маленький и кривой, которым только такэмоно и резать, он, пожалуй, давно бы уж в лучшем из миров оказался. А ножику хозяйственному, хоть и оставившему глубокий болезненный порез, попросту длины не хватило, чтоб задеть какой-нибудь жизненно важный орган. Впрочем, сам Хачиро вовсе не был уверен, что жив остался, — тьма, пламя, едкий дым, боль, кровь и звон в ушах говорили скорее об обратном. Он попытался было сесть, оглядеться, понять, где находится, но накатила страшная слабость, и мальчик беспомощно откинулся на спину. Вскоре он снова лишился чувств.
Снова в себя Хачиро пришел не скоро. Однако на сей раз ему было чуть лучше — понимал по крайней мере, что темно вокруг просто потому, что сейчас ночь. Дымом и гарью воняло по-прежнему, пепел все еще носился в воздухе, но хоть рыжее пламя, хвала богам, больше не плясало во мраке. Хачиро сел. Голова кружилась ужасно. Тошнило. Сил, казалось, не хватит даже на то, чтоб просто подняться на ноги, — верно, много он крови потерял. Несколько минут он сидел, уткнувшись лицом в поднятые колени, стараясь дышать ровнее и борясь с подступающей дурнотой. А потом вспомнил — матушка убита! Недавно, еще несколько часов назад, шумная богатая деревня превратилась ныне в гигантское пожарище. Сразу стало понятно — то, что он ночью в полубеспамятстве принял за адские огни, было пламенем, в котором догорали дома селения. Не так уж он и ошибся, в сущности, — ад может наступить и на земле.
Мальчик кое-как встал. Зашатался. Чуть не упал. Но все же удержался на ногах и медленно, стиснув зубы, зажимая пальцами рану в боку, побрел вниз по склону — назад, к руинам селения, к останкам своего дома. Пожар уже утих, одни угли остались, но рухнувшие стропила еще тлели, и в слабом свете догорающего пламени можно еще было что-то разглядеть. Подойдя поближе, Хачиро едва не споткнулся обо что-то бесформенное — поначалу он даже подивился: откуда бы здесь груде тряпья взяться? А потом всмотрелся, упал на колени и припал окровавленной щекой к холодному уже телу матери. Дрожащими пальцами он снова и снова гладил ее лицо, волосы и рыдал первыми в своей жизни взрослыми слезами, слезами боли, бессильного гнева и невосполнимой утраты.
Ночь, казалось, не кончится никогда, но наконец все-таки рассвело, и Хачиро спустился к ближней речке, чтоб напиться и умыться. Склонился над водой и, охнув, отпрянул в ужасе. Принял на миг собственное отражение за призрак неупокоенный! Да ведь и было с чего — очень уж страшное лицо в мутноватой речной воде отразилось: под спутанными волосами — сплошь засохшая кровь, синяки да ссадины. До Хачиро дошло: повезло ему. Мальчишку, лежавшего в бесчувствии, сровнявшие его деревню с землей солдаты приняли за мертвого. Чудом уцелел, не иначе!
Сколько лет прошло — а Хачиро до сих пор не знает, чьи воины то были, на чьей стороне сражались, по чьему приказу беззащитных крестьян перебили? И за какую вину? Может, и вовсе ни за что?
А тогда — погибли отец, матушка и братья Хачиро, бесследно исчезли сестры, сгорело селение, ни единой живой души на пепелище не осталось. Истерзанный мальчишка попытался укрыться в горах, там-то вскорости и наткнулись на него вольные молодцы из шайки господина Куэмона. Добивать не стали. С собой взяли, в лагере выходили. Поначалу работать на них заставляли, а потом как-то привязались к пареньку и взяли его в «младшие братцы»[24]. Надеялись вырастить из паренька настоящего гостя с рек и озер, отчаянного и безжалостного, но до сей поры пока не сильно в том преуспели.
24
Интересно, что древняя традиция брать в банды «младших братцев» — своеобразную «будущую смену» — сохранилась в Азии и сейчас, и даже называют бандиты своих учеников точно так же.