— Мне очень жаль, что пришлось побеспокоить вас, сэр, — сказал Аллейн.
— Ничего, ничего, это неважно, — ответил мистер Харрис. У него был характерный «пасторский» голос.
— Это всегда крайне досадно, если вас прерывают, когда вы рассчитывали приятно провести день, занимаясь садоводством, — добавил Аллейн.
— Пырей! — с неожиданной горячностью воскликнул мистер Харрис.
— Простите?
— Пырей! Вот что отравляет мою жизнь! Он лезет отовсюду, как зубы дракона, только его гораздо труднее выдернуть. Три полные садовые тележки с прошлого четверга.
— Уолтер, — перебила его жена. — Эти джентльмены хотели бы поговорить с тобой.
— Мы отнимем у вас всего несколько минут, — сказал Аллейн.
— Да, дорогая. Куда мне их проводить?
— В свое логово, — ответила миссис Харрис, словно ее муж был кровожадным людоедом.
— Да, да, конечно. Пойдемте, пойдемте, — мягко проговорил мистер Харрис с традиционным пасторским гостеприимством. — Пойдемте.
Он провел их сквозь застекленные двери в небольшую комнату, где на стене старые, потускневшие фотографии молодых людей в сутанах соседствовали с такими же старыми, потускневшими фотографиями знаменитых кафедральных соборов. Книжные полки были заставлены покрытыми толстым слоем пыли томами с проповедями, книгами миссис Хамфри Уорд, Чарльза Кингсли, Шарлотты М. Янг, Диккенса и сэра Вальтера Скотта. Там было также немало религиозно-философских трудов, потому что в свое время мистер Харрис был очень старательным студентом и серьезно относился к своему призванию. В целом это была довольно обветшалая, но уютная комната.
— Присаживайтесь, присаживайтесь, — сказал мистер Харрис.
Он поспешно собрал с кресел приходские журналы[42], стопки «Черч Таймс»[43], каталоги семян и с охапкой бумаг в руках стал рассеянно озираться по сторонам.
Аллейн и Фокс уселись в кресла, набитые конским волосом.
— Ну, вот и хорошо, — сказал мистер Харрис. Он тотчас же бросил все бумаги на пол и тоже сел.
— Итак, чем могу быть полезен… э-э..?
— Прежде всего, сэр, я хотел бы сообщить вам, что мы офицеры полиции.
— Бог мой, — сказал мистер Харрис. — Надеюсь, это не снова молодой Хокли. Вы уверены, что вам нужен не мой брат? Приходской пастор Барбикон-Брамли? Он принимал большое участие в этом молодом человеке и сказал мне, что, если беднягу не осудят, он найдет ему место у каких-нибудь добрых людей, которые будут готовы закрыть глаза…
— Нет, сэр, — мягко перебил его Аллейн, — мы хотели видеть именно вас.
— Но я на пенсии, — сказал мистер Харрис, широко раскрывая глаза. — Я уже давно на пенсии.
— Я хотел бы поговорить с вами о тех днях, когда вы были приходским пастором в Фальконбридже.
— В Фальконбридже! — Лицо мистера Харриса озарила улыбка. — Ну, это действительно очень приятная неожиданность. Вы приехали из славного старого Фальконбриджа! Позвольте, позвольте, я никак не могу припомнить ваших лиц, но да ведь я вышел на пенсию пятнадцать лет назад, и моя память уже не та, что раньше. Как же ваши имена?
— Мистер Харрис, мы приехали не из Фальконбриджа. Мы из Скотланд-Ярда, мое имя Аллейн, а это инспектор Фокс.
— Рад познакомиться. Надеюсь, в этой славной деревушке ничего не случилось? — с тревогой спросил мистер Харрис. Неожиданно вспомнив о своей панаме, он поспешно стащил ее с головы, обнажив розовую сверкающую макушку, окруженную венчиком из редкого белоснежного пуха.
— Нет, нет, — поторопился успокоить его Аллейн, — во всяком случае, не в последнее время. — Он бросил грозный взгляд в сторону Фокса, чье лицо при этих словах расплылось в широкой улыбке. — Мы расследуем одно дело, сэр, и нас интересует письмо, которое, как мы полагаем, было утеряно в Фальконбридже примерно семнадцать или восемнадцать лет тому назад.
— Письмо! Бог мой, боюсь, если оно было адресовано мне, то найти его нет почти никакой надежды. Только сегодня утром я обнаружил, что засунул куда-то очень важное письмо от старого друга, каноника Уорсли из церкви Всех Святых в Чиптоне. Просто поразительно, куда оно могло деться! Я отчетливо помню, как клал его в карман этой вот куртки, и…