— Им можно нанести довольно сильный удар, — коротко заметил Дэвидсон.
— Можно, — согласился Аллейн, — но, мне кажется, он слишком мал, к тому же кое-где на гранях можно заметить следы порошка для чистки серебра.
— Никогда бы не поверил, что можно почувствовать такое облегчение, — сказал Дэвидсон. Он помедлил, а потом добавил, бросив обеспокоенный взгляд на Фокса: — Полагаю, у меня нет алиби?
— Похоже, что нет, — ответил Аллейн, — но на вашем месте я бы не слишком переживал из-за этого. Может быть, таксист вспомнит, что проезжал мимо вас.
— Был слишком густой туман, — проворчал Дэвидсон. — Он мог не заметить меня.
— Ну, не стоит нервничать, — сказал Аллейн. — К тому же у вас всегда остается Люси Лорример.
— Действительно, всегда остается Люси Лорример. Она уже трижды звонила мне за сегодняшнее утро.
— Вот видите. Мне придется самому встретиться с ней. Не беспокойтесь. Мы получили от вас весьма полезную информацию, не так ли, Фокс?
— Да, сэр. Это подтвердило то, что мы уже знаем.
— Вы хотели бы о чем-нибудь спросить сэра Даниэля, Фокс?
— Нет, мистер Аллейн, благодарю вас. Мне кажется, вы ничего не упустили. Единственное, что…
— Да? — спросил Дэвидсон. — Слушаю вас, Фокс.
— Сэр Даниэль, меня интересует, как быстро могла наступить смерть, учитывая обстоятельства и состояние здоровья лорда Роберта Госпелла.
— Видите ли, — сказал Дэвидсон, и в его голосе снова послышались профессиональные нотки, — не так просто дать вам тот ответ, которого вы ждете. Если полностью перекрыть доступ воздуха к легким, здоровый человек умрет минуты через четыре. В данном случае, если принять во внимание больное сердце, понадобилось бы менее двух минут. Он даже мог умереть почти мгновенно.
— Ясно. Благодарю вас, сэр.
— Предположим, убийца имел кое-какие познания в медицине и ему было известно о состоянии здоровья лорда Роберта. Мог он заранее рассчитать, что в этом случае ему понадобится так мало времени? — спросил Аллейн.
— Это очень трудный вопрос. Его небольшие познания могли не включать смерть от удушья. Я бы сказал, что любой студент-первокурсник понимает, что больное сердце быстро откажет в таких условиях. Медсестра это знает наверняка. Да, честно говоря, я думаю, любой обыватель может это предположить. Но навряд ли кто-либо из них способен с точностью до минуты оценить необходимое для этого время.
— Понятно. Благодарю вас.
Аллейн поднялся с места.
— Ну что ж, пожалуй, это все. Если не возражаете, позже мы попросим вас подписать ваши показания. Поверьте, мы понимаем, как тяжело было вам говорить о ваших пациентах при таких исключительно неприятных обстоятельствах. Мы постараемся изложить все, что вы нам рассказали, в самых сдержанных выражениях.
— Я уверен, что вы сделаете все возможное. Мистер Аллейн, помнится, лорд Роберт рассказывал мне, что у него есть очень хороший друг в Скотланд-Ярде. Он имел в виду вас? Я вижу, что вас. Пожалуйста, не сочтите мой вопрос бестактным. Я уверен, что, как и все его друзья, вы испытываете чувство тяжелой утраты. Но, расследуя это дело, вы не должны слишком переоценивать свои силы. Я понимаю, что бесполезно говорить вам об этом, но как-никак я врач и понимаю кое-что в этих вопросах. В настоящий момент вы огромным напряжением воли сдерживаете свои эмоции. Не переусердствуйте.
— Именно это я и сам давно хотел ему сказать, — неожиданно произнес Фокс.
Дэвидсон повернулся и благожелательно посмотрел на Фокса.
— Я вижу, мы понимаем друг друга, мистер Фокс.
— Очень мило с вашей стороны, что вы оба так беспокоитесь обо мне, — с улыбкой сказал Аллейн, — но я отнюдь не такое уж тепличное растение. До свидания, сэр Даниэль, и большое спасибо.
Они обменялись рукопожатиями, и Фокс с Аллейном вышли из кабинета.
— Куда мы направляемся теперь? — спросил Фокс.
— Я думаю, нам следует заглянуть в Марсдон-Хаус. Бэйли должен был уже все там закончить. Я сейчас позвоню отсюда и выясню, нельзя ли организовать встречу с семьей Каррадос en masse[26]. А разговор предстоит непростой. Не приходится сомневаться, что леди Каррадос является одной из жертв шантажиста. Да и сам Каррадос очень непрост — ужасающий старый сноб и тщеславен, как павлин. Несомненно, при общении с полицией он даст волю своим самым худшим качествам. Это один из тех людей, которые пойдут на что угодно, лишь бы избежать нежелательной огласки. Нам придется быть очень осторожными, если мы не хотим, чтобы он доставил нам кучу хлопот и сделал из нас посмешище.