— О Бог мой, Бог мой! Сколько задиристости и высокомерия! Не уверен в себе, замкнут и всем недоволен. Сколько же всего этого я уже видел! Ну что ж. Фокс, нам придется продолжать являть миру смесь почтительности и достоинства, присущего офицерам высокого ранга. И не нужно скупиться на лесть. Он, в общем-то, довольно жалкий тип. Итак, поправим галстуки, ожесточим сердца и тронемся в путь!
Сэр Герберт и леди Каррадос жили на Грин-стрит. Дверь открыл лакей.
— Сэр Герберт дома? — спросил Аллейн.
— Нет, сэр. Что-нибудь ему передать?
— У нас с ним назначена встреча, — с милой улыбкой сообщил Аллейн, — поэтому я полагаю, что он все-таки дома. Вот моя карточка.
— Прошу прощения, сэр, — сказал лакей, глядя на безукоризненно элегантный костюм Аллейна. — Насколько я понял, мы ждали полицию.
— Мы и есть полиция, — заверил Аллейн.
Фокс расплатился с таксистом и присоединился к ним. Лакей бросил удовлетворенный взгляд на его котелок и ботинки.
— Прошу прощения, сэр, — повторил он. — Сюда, пожалуйста.
Он проводил их в библиотеку. Три предшествующих Каррадоса, написанные маслом, во весь рост, холодно смотрели со стен в пустоту. Огонь, ярко пылавший в камине, бросал отблески на многочисленные книги в одинаковых переплетах, стоявшие на застекленных полках. Сэр Каррадос, в форме штабного офицера, в начищенных сапогах и изумительных бриджах, красовался на групповом снимке, сделанном в Танбридж-Уэлсе, который был центром его военной деятельности. Аллейн внимательнее присмотрелся к этому снимку, но красивое лицо было так же лишено всякого выражения, как и обтянутые бриджами колени, на которые Каррадос с нелепым самодовольством опирался расставленными в локтях руками в перчатках. Тупая фотография. По бокам от нее красовались два расписных адреса, предметом которых был сэр Каррадос. На боковом столике стоял великолепный ящик для сигар. Аллейн открыл его и обнаружил, что сигары были родными сестрами той, которая была выкурена в баре. Он аккуратно закрыл крышку и, повернувшись, принялся рассматривать изящный французский секретер.
Фокс, чувствовавший себя совершенно непринужденно, неподвижно стоял посреди комнаты. Казалось, он рассеянно размышлял о чем-то отвлеченном, но он мог бы сейчас выйти из комнаты и описать ее с точностью эксперта, поднаторевшего в пелманизме[28].
Дверь открылась, и в библиотеку вошел Каррадос. Что-то в его облике невольно наводило на мысль о скорбящем монархе. Сэр Герберт хромал сильнее, чем обычно, и опирался на черную трость. Он остановился, вставил в глаз монокль и произнес:
— Мистер Аллейн?
Аллейн сделал шаг вперед и учтиво поклонился.
— Очень мило с вашей стороны, что вы согласились принять нас, сэр, — сказал он.
— Ну что вы, не стоит, — ответил Каррадос, — каждый обязан выполнять свой долг, как бы тяжело ему ни было. Нельзя терять присутствия духа. Я только что беседовал с вашим комиссаром, мистер Аллейн, он мой старинный друг… э-э… может быть, вы присядете? Мистер… э-э..?
— Это инспектор Фокс, сэр.
— Очень рад, — сказал Каррадос, протягивая руку. — Садитесь, Фокс. — Они уселись, и он снова повернулся к Аллейну. — Ваш комиссар сообщил мне, что вы сын еще одного моего старого друга. Одно время, давным-давно, я был очень близко знаком с вашей матушкой, и, насколько мне известно, она довольно часто видится с моей женой. Прошлой ночью она была в Марсдон-Хаусе. — Он прикрыл рукой глаза и повторил драматическим шепотом. — В Марсдон-Хаусе. О Бог мой!
— Нам очень жаль, сэр, что приходится беспокоить вас после всего, что произошло, — сказал Аллейн. — Боюсь, что эта трагедия явилась для вас настоящим потрясением.
Каррадос криво улыбнулся в ответ.
— Да, — произнес он, — не стану отрицать. Лорд Роберт был одним из наших ближайших друзей. Мы все испытываем чувство тяжелой утраты, при этом я глубоко оскорблен тем, что моим гостеприимством так грубо злоупотребили.
Услышав, как об убийстве говорят, словно о простом нарушении светских условностей, Аллейн на секунду лишился дара речи. Судя по всему, сэр Герберт расценивал случившееся всего лишь как проявление дурного тона.
— Я полагаю, — между тем продолжал сэр Герберт, — что вы пришли сюда с целым списком заранее подготовленных вопросов. Если это так, боюсь, что буду вынужден вас разочаровать. Я простой солдат, мистер Аллейн, и ничего не понимаю в подобных делах. Должен сказать, что с самого утра нас донимают толпы нахальных молодчиков с Флит-стрит[29]. Я вынужден был даже обратиться в Скотланд-Ярд, где, полагаю, мое имя достаточно известно, с просьбой оградить меня от этого безобразного преследования. Я беседовал об этом с вашим шефом, который, как я, помнится, уже сообщал вам, является моим близким другом. Он согласился со мной, что поведение журналистов в последнее время становится просто возмутительным.