— Мне очень жаль, что вам доставили столько неприятностей, — сказал Аллейн. — Я постараюсь быть по возможности кратким. Боюсь, я действительно вынужден задать вам два-три вопроса, но это весьма несущественные вопросы, так что вы не беспокойтесь.
— Уверяю вас, меня ни в малейшей степени не пугает полицейское расследование, — ответил Каррадос с коротким сухим смешком. Одной рукой он все еще прикрывал глаза.
— Нисколько не сомневаюсь в этом, сэр. Прежде всего я хотел бы знать, разговаривали ли вы прошлой ночью с лордом Робертом. Я не имею в виду «добрый вечер» или «до свидания». Просто я подумал, что, если в его поведении было что-либо необычное, вы, в отличие от большинства людей, непременно заметили бы это.
Выражение лица Каррадоса несколько смягчилось.
— Не хочу претендовать на то, что я более наблюдателен, чем другие, — сказал он, — но я старый солдат, и мне часто приходилось полагаться на свои глаза, поэтому не сомневаюсь, что, если где-то что-то не так, я всегда это замечу. Да, я беседовал с лордом Робертом Госпеллом прошлой ночью и уверяю вас, он был в точности таким же, как всегда. Он даже любезно заверил меня, что считает наш бал самым удачным в этом сезоне. Он был совершенно таким же, как обычно.
Аллейн слегка подался вперед и устремил на Каррадоса полный благоговения взгляд.
— Сэр Герберт, — проникновенно произнес он, — я собираюсь поступить весьма необычным образом и надеюсь, что вы не станете добиваться моей отставки, что, не сомневаюсь, вам нетрудно сделать. Я хочу полностью посвятить вас во все подробности дела.
Было интересно наблюдать, как выражение глубокой скорби постепенно исчезает с лица Каррадоса и он превращается из убитого горем старого солдата в точную копию фотографии из Танбридж-Уэлса. Он поднял голову, слегка раздвинул колени и непроизвольно оперся на них расставленными в локтях руками. Не хватало лишь бриджей и перчаток. Верный сын империи, готовый взвалить на свои плечи бремя государственной тайны.
— Это отнюдь не в первый раз, когда меня облекают доверием, — скромно сказал Каррадос.
— Я в этом не сомневаюсь. Вот в чем состоит наша трудность. У нас есть основания полагать, что ключ к этой тайне содержится в одной-единственной фразе, которую произнес лорд Роберт, когда звонил по телефону из Марсдон-Хауса. Если бы нам удалось в точности узнать, о чем именно говорил лорд Роберт с неким неизвестным собеседником в час ночи, я уверен, что мы далеко продвинулись бы в разгадке этого преступления.
— А! — Каррадос положительно сиял. — Это подтверждает мою собственную теорию, мистер Аллейн. Убийство совершил кто-то посторонний! Как только мы услышали о случившейся трагедии, я сказал жене, что я совершенно уверен: никто из моих гостей не может быть причастен к этому делу. Телефонный звонок! Что ж, это меняет дело!
— Боюсь, это глупо с моей стороны, — скромно произнес Аллейн, — но я надеялся, что вам что-нибудь известно об этом телефонном разговоре.
— Во сколько это было?
— В час ночи. Это единственное, что нам известно.
— В час ночи. В час ночи. Дайте подумать. — Каррадос нахмурился с важным видом, и его глуповатые глаза почти полностью скрылись под лохматыми бровями. — Должен сознаться, что так сразу…
— Я полагаю, что большинство гостей в это время ужинали, — сказал Аллейн. — Я разговаривал со слугой, дежурившим на верхнем этаже, и он вспомнил, что примерно в это время вы поднялись на галерею.
Неожиданно на висках сэра Каррадоса вздулись вены.
— Клянусь Богом, неудивительно, что этот нахальный тип меня запомнил! Ну конечно же, я поднимался наверх, и это было как раз в час ночи. Вы совершенно правы, мистер Аллейн. Я заплатил этому чертову Даймитри целое состояние и рассчитывал, полагаю, не без оснований, что все будет организовано на самом высоком уровне. И что же я обнаруживаю? Нет спичек! В гостиной наверху нет спичек, все вокруг засыпано пеплом, на камине лежит дымящийся окурок! Как раз под самыми часами. Поэтому я и запомнил время. Был ровно час ночи, как вы и сказали. Хочу верить, что я человек уравновешенный, мистер Аллейн, но тут я не выдержал. Я вышел на галерею и задал этому малому взбучку, которую он не скоро забудет. Он у меня стрелой помчался вниз за спичками. Чертов даго[30]!