— Я знаю, что вы хотите у меня спросить. Я не имею ни малейшего понятия, кто это может быть. Ни малейшего. Я сама постоянно мучаюсь этим вопросом.
— Хорошо. А теперь послушайте меня, Ивлин. Я могу сейчас пустить в ход все свои уловки и, по всей вероятности, нападу на след вашей тайны. Я буду ставить вам ловушки, и по возвращении в Скотланд-Ярд запишу все те мелочи, которые у вас непременно сорвутся с языка во время нашей беседы, сопоставлю их и попытаюсь найти ответ на интересующий меня вопрос. Если мне это не удастся, мы начнем тщательно рыться в вашем прошлом, раскапывая те горы песка, под которыми похоронен ваш секрет. И рано или поздно мы что-нибудь обнаружим. Все это будет очень неприятно, и мне будет противно этим заниматься, а результат будет тот же, как если бы вы сами сейчас все мне рассказали.
— Я не могу. Я не могу рассказать вам.
— Вы думаете о последствиях: газетная шумиха, судебное разбирательство. Уверяю вас, все будет не так страшно, как вы себе рисуете. Скорее всего ваше имя вовсе не будет упоминаться.
— Мадам X, — сказала леди Каррадос со слабой улыбкой, — и без исключения всем присутствующим на суде прекрасно известно, кто скрывается под этим X. О нет, я боюсь вовсе не за себя. За Бриджи. И за Герберта. Вы же встречались с Гербертом и прекрасно понимаете, какой это нанесет ему удар. Трудно найти человека, который бы воспринял это еще более болезненно.
— А как он воспримет это, если мы сами все узнаем? Ивлин, подумайте! Ведь Банчи был вашим другом!
— Я не мстительная женщина.
— Бог мой, причем здесь месть! Речь идет о том, что убийца и шантажист продолжает разгуливать на свободе.
— Не стоит продолжать, Родерик. Я прекрасно знаю, как мне следовало бы поступить.
— А я прекрасно знаю, что вы именно так и поступите.
Они пристально смотрели друг на друга. Наконец леди Каррадос сделала беспокойный жест рукой.
— Хорошо, — сказала она. — Сдаюсь. Не правда ли, я заслуживала бы гораздо большего уважения, если бы с самого начала поступила так, как велит мне долг?
— У меня не было сомнений, что именно так вы и поступите. Поверьте, вполне возможно, что не будет никакой необходимости упоминать о вас в связи с этим делом. Конечно, я не могу вам этого гарантировать, но по возможности мы будем действовать на основании полученной от вас информации, стараясь при этом, чтобы ваше имя не фигурировало в деле.
— Вы так добры, — еле слышно произнесла она.
— Я уловил в ваших словах иронические нотки, — улыбнулся Аллейн, — из чего следует, что в конце концов это признание будет не таким мучительным, как вы боялись. По крайней мере, мне хочется в это верить. Это имеет какое-то отношение к Бриджит, не так ли, и случилось больше четырнадцати лет назад. Сколько лет Бриджит? Семнадцать?
Леди Каррадос кивнула.
— По-моему, я ни разу не встречался с вашим первым мужем. Бриджит похожа на него?
— Очень. Она унаследовала его живость.
— Моя мама рассказывала мне об этом. Бриджит, разумеется, его не помнит. Итак, нам нужно начать с него?
— Да. Не стоит проявлять такую деликатность, Родерик. Думаю, что вы уже обо всем догадались, не так ли? Мы с Пэдди не были женаты.
— Клянусь Богом, вы мужественная женщина, Ивлин, — сказал Аллейн.
— Сейчас я готова с вами согласиться, но в то время я не думала об этом. Никто об этом не знал. История в духе «Джейн Эйр»[32], только мне не хватало нравственной цельности мисс Эйр. Пэдди оставил в Австралии жену, которая находилась в психиатрической лечебнице, вернулся в Англию и влюбился в меня. Говоря вашим официальным языком, Пэдди пошел на двоеженство и женился на мне. Мы жили очень счастливо, пока он не погиб.
— А вы не боялись, что когда-нибудь все выйдет наружу?
— Нет. У жены Пэдди не было родных. — Леди Каррадос замолчала. Казалось, что она пыталась по-новому осмыслить все эти события, о которых наконец решилась рассказать. Когда она снова заговорила, ее голос звучал спокойно и даже, как показалось Аллейну, расслабленно. Он подумал, что она, должно быть, часто перебирала в уме все подробности, мысленно рассказывая все это воображаемому слушателю. Между тем ровный голос продолжал: — Она была артисткой мюзик-холла, которая случайно застряла в маленьком городке в Новом Южном Уэльсе без всяких средств к существованию. Он женился на ней и увез ее в Сидней. Через шесть недель она сошла с ума, и болезнь оказалась неизлечимой. Пэдди обнаружил, что ее мать уже много лет находилась в психиатрической лечебнице где-то в Америке. Пэдди никому не говорил о своей женитьбе и не встречался в Сиднее ни с кем из знакомых. Он устроил жену в клинику для душевнобольных под ее девичьей фамилией. Он перевел достаточно большую сумму на ее имя, чтобы процентов хватало на оплату пребывания в лечебнице, и поручил вести все дела единственному человеку, который знал правду. Это был Энтони Бэнкс, лучший друг Пэдди, и я уверена, что он абсолютно вне подозрений. Он жил в Сиднее и оказал огромную помощь Пэдди во всей этой истории. Он был его доверенным лицом, но даже он не знал, что Пэдди снова женился. Никто не знал об этом.