Выбрать главу

Бретт Холлидей

Смерть в шутовском колпаке

ГЛАВА 1

— Так вот ради чего нам пришлось томиться целую неделю,— произнес Майкл Шейн, стоя на пороге исторического здания «Теллер-Хаус» и с очевидным удовлетворением озирая открывающуюся перед ним панораму Сентрал-Сити.

— Я же говорила тебе, что поездка в Колорадо не такое уж большое испытание по сравнению с тем удовольствием, которое мы сможем получить, увидев это великолепие собственными глазами,— заметила Филлис, приподнимаясь на цыпочки, дабы, в свою очередь, окинуть взором толпы людей, заполнивших аллеи и улицы города.

Уже к середине дня открытия ежегодного театрального фестиваля улицы Сентрал-Сити начали приобретать первые черты того бушующего моря людей, в которое им предстояло преобразиться с наступлением сумерек. С раннего утра туристы, местные жители и постоянные посетители театральных премьер из Денвера прибывали в старый горняцкий поселок, вклинившийся между отвесными обрывами Скалистых гор; в поселок, построенный суровыми пионерами более шестидесяти лет назад в ущелье, настолько узком, что ручеек, бегущий по дну ущелья пришлось закрыть настилом, чтобы выиграть хоть какую-то территорию, необходимую для построек его делового центра.

В течение счастливой и безмятежной недели Филлис и Майкл имели редкую возможность наблюдать за постепенным преображением и возвращением к новой жизни старого городка. А что могло быть лучше самого отдыха в горах, с холодными июльскими ночами и длинными мирными солнечными днями, с пешими прогулками по горным тропинкам, где за поворотом дороги вас поджидали то вход в старую штольню, то заброшенный прииск, поставлявшие в шестидесятые годы тонны золота своим владельцам.

Постепенно нараставшая волна всеобщего возбуждения приближалась к своему пику — торжественному открытию фестиваля. Старые заколоченные лавки были заново отремонтированы и открыты, маленькие магазинчики, едва сводившие концы с концами одиннадцать месяцев в году, сверкали свежей краской, а их прилавки ломились от разнообразных товаров. Всю неделю рудокопы округи двигались в сторону городка, чтобы успеть подровнять свои бакенбарды и загодя пощеголять в новых комбинезонах, приобретенных по случаю праздника. Два пустовавших на главной улице здания были срочно переоборудованы под казино, чтобы воссоздать дух славных шестидесятых, а заодно и собрать деньги для нужд местных благотворительных организаций.

На крутых склонах ущелья Эурека древние домишки с деревянными ставнями, построенные еще первыми поселенцами, стояли приветливо открытыми; по замыслу их новых владельцев, они должны были стать пристанищем для бесчисленных вечеров с коктейлями, ожидавшихся на протяжении трех недель фестиваля.

— Я начинаю доверять твоей интуиции, Фил,— сказал Шейн, обращаясь к своей молодой жене — Твоя идея провести отпуск в горах была совсем не плоха. Он взял молодую женщину под руку, и они вместе вступили в веселый человеческий поток, медленно струившийся вниз по Эурека-стрит. Перейдя улицу, они миновали ряд ветхих строений, которые были некогда важными деловыми точками города, а ныне стояли запущенные и пустые.

Тяжелые грозовые тучи, с середины дня зависшие над пиками гор, закрывавшими доступ в долину с запада, заволокли, наконец, и солнце, но даже этого обстоятельства оказалось недостаточно, чтобы остудить праздничное настроение толпы. Только вспышки молний все чаще пронзали сгустившийся сумрак, а отдаленные раскаты грома временами заглушали звуки шагов и взрывы хохота подгулявших туристов.

Холодный порыв ветра ворвался в узкий каньон, всколыхнул ветви могучих елей и пригнул к земле вершины осин, примостившихся кое-где на склонах ущелья.

— Надеюсь все-таки, что дождя не будет, иначе он испортит нам весь праздник,— воскликнула Филлис, придерживая одной рукой шляпку, а другой цепляясь за локоть мужа.

Шейн ухмыльнулся.

— Полагаю, что даже дождя будет мало, чтобы испортить вечер этим парням. В конце концов, если ливень прогонит их с улиц, в городе найдется достаточно мест, где они смогут с лихвой вознаградить себя за это временное неудобство.

— Но тогда улицы все равно останутся грязными и скользкими,— стояла на своем Филлис— Что за праздник в такую погоду!

— Нам не стоит жаловаться, ангелочек,— попытался урезонить супругу Шейн.— Вспомни, какая изумительная погода стояла всю эту неделю. Когда-нибудь она должна же была испортиться.

— О, наш отдых действительно удался на славу! Я получила огромное удовольствие, повидав так близко всех этих знаменитых актеров. И подумать только, что ведь они в принципе ничем не отличаются от простых смертных. Раньше мне казалось, что все они ужасные снобы.

Она весело рассмеялась, оправляя свою короткую юбку, вздувшуюся под напором ветра.

Шейн поплотнее надвинул шляпу на свою рыжую голову и оценивающе взглянул на проносившиеся над ними тяжелые облака. Угрожающего вида черная туча стремительно приближалась к городу, прямо на глазах увеличиваясь в размерах.

— Похоже, будет дождь,— констатировал он,— так что лучше поспешить, если мы не собираемся промокнуть до нитки.

— К чему такая спешка,— рассмеялась Филлис— Чем, по-твоему, мы лучше других?

Словно в ответ на ее слова, первые капли дождя, как предвестники предстоящего ливня, застучали по мостовой, заставляя толпу людей кинуться в стороны в поисках укрытия.

Внезапно возникший людской водоворот увлек супругов в огромный отлично оборудованный магазин, вероятно, самый крупный в городе.

Проходя сквозь двойные двери супермаркета, Филлис невольно содрогнулась, когда под напором струи воздуха из кондиционера ткань успевшего насквозь промокнуть костюма неожиданно соприкоснулась с ее телом. Однако и после этого ее темные глаза отнюдь не утратили обычного блеска, превратившегося в настоящее пламя при виде сувениров, переполнявших прилавки современного базара.

— Я давно собиралась посетить этот магазин,— сообщила она мужу,— с того самого дня, когда впервые увидела эту удивительную выставку индейских одеял в витрине.

Внимательный супруг тут же извлек из бумажника солидную пачку банкнот и рыцарски передал их Филлис.

— Можешь купить все, что тебе нравится. Что-что, а небольшое развлечение тебе не повредит. Ты промокла насквозь.

— Но мне необходима твоя помощь, Майкл,— возразила она,— иначе как я смогу выбрать то, что мне действительно подходит.

— На этот раз, пожалуйста, меня уволь,— попросил Шейн,— иначе эта шайка попытается всучить нам целую партию товара.

Он улыбнулся, наблюдая, как его молодая жена решительно двинулась к вожделенному прилавку, а сам механически повернулся к ближайшей витрине. Дождь продолжал лить как из ведра. Улицы обратились в настоящие реки. Застигнутые дождем туристы продолжали вливаться внутрь сквозь двери универмага. Отовсюду раздавались смех и восклицания женщин, которых умело направляли их спутники.

Широко расставив ноги, засунув руки в карманы брюк и насупив рыжие брови, Шейн терпеливо созерцал поток посетителей. Ливень в горах неожиданно благотворно подействовал на его психику. Он снова почувствовал себя здоровым, готовым к действию человеком. Неделя в горах вывела его из летаргии, в которую он медленно погружался несколько месяцев во Флориде.

Ироническая улыбка скривила уголки его рта, крупные кисти рук самопроизвольно сжались в кулаки в глубине карманов. Он почти физически ощущал, как крепло в нем настойчивое желание скорее вернуться к своей повседневной жизни и заставить обленившееся тело работать так же исступленно, как эти порывы урагана, вырывающие дождевые капли из грозового облака.

Пока неожиданный прилив энергии распространялся по его телу, шум ветра стал заметно тише, пелена дождя менее плотной, словно ураган решил сэкономить силы, чтобы затем с новым неистовством объявиться где-то в другом месте. Сквозь частую сетку дождя уже пробивались первые лучи солнца. Потоки на мостовых утратили свою стремительность и были готовы с минуты на минуту превратиться в ленивые ручейки. Шейн отвернулся от витрины, и его взгляд случайно остановился на лице мужчины, стоявшего особняком в углу торгового зала и с легким презрением наблюдавшего за суетой у прилавков. Ядовитая улыбка играла на его полных губах. Полузабытая и вместе с тем определенно знакомая ему улыбка. Среднего роста, крепкого сложения, одетый в серый деловой костюм, удачно подчеркивающий пропорции его ладной фигуры, он производил впечатление солидного и преуспевающего бизнесмена. Голубые спокойные глаза говорили о твердом характере и уверенности в своих силах. На вид ему было не больше пятидесяти лет. Серебряные нити кое-где пробивались в еще достаточно густой шевелюре, аккуратно разделенной прямым пробором. Строгие правильные черты лица придавали ему суровый и даже аскетический вид.