Маас переживал случившееся молча. Я же ругался секунд пять, гадая при этом, заменят ли мне колесо по гарантийному талону.
— Мой друг, вы прекрасный водитель, — разлепил наконец губы Маас.
— Благодарю, — я дернул за ручку, открывающую капот, где лежала запаска.
— Если вы скажете мне, где инструменты, я сам заменю колесо.
— Это моя забота.
— Нет! Когда-то я был первоклассным механиком. Если вы не возражаете, я хочу таким способом расплатиться за проезд.
Через три минуты он снял спустившее колесо. На его месте оказалась запаска, поддомкраченный «порше» снова встал на четыре колеса. Маас завернул гайки и удовлетворенно шлепнул ладонью по шине, как бы показывая, что доволен результатами своего труда. Эти операции заняли у него чуть более двух минут. Он даже не снимал пиджак.
Маас повесил снятое колесо на крюк под капотом, уложил на место инструменты, захлопнул капот, вновь залез в кабину, на этот раз задницей вперед. Когда мы выехали на автобан, я поблагодарил его за помощь.
— Пустяки, герр Маккоркл. Я рад, что смог хоть чем-то помочь. И я останусь у вас в долгу, если по приезде в Бонн вы высадите меня у вокзала. Там я без труда найду такси.
— Бонн не так уж велик. Я могу отвезти вас, куда нужно.
— Но я еду в Бад Годесберг. Это далеко от центра.
— Отлично. И мне туда же.
Через мост Виктории мы выехали на Ройтерпгграссе и далее на Кобленцштрассе, бульвар, прозванный местными острословами дипломатическим ипподромом. По утрам по нему в «Мерседесе-300», в сопровождении двух полицейских на мотоциклах и «белой мыши», специально построенного для этого фирмой «Порше» автомобиля, проезжал канцлер ФРГ, направляясь во дворец Шомбург.
— Где вас высадить в Годесберге? — спросил я.
Из кармана пиджака он достал синюю записную книжку. Нашел нужную страницу и ответил:
— У кафе. Оно называется «У Мака». Вы знаете, где это?
— Конечно, — я затормозил перед светофором. — Я — хозяин этого кафе.
ГЛАВА 2
Таких кафе, вернее, салунов, как «У Мака», в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе можно насчитать с пару тысяч. В них царят полумрак и тишина, мебель не новая, но не разваливающаяся, первоначальный цвет ковра указать уже сложно из-за сигаретного пепла и бессчетного числа пролитых бокалов, бармен настроен дружелюбно, обслуживает быстро и не обращает внимания, если вы пришли с чужой женой. Льда не экономят, спиртного — тоже, но напитки стоят недешево. Выбор блюд небогат, обычно курица и бифштексы, но и первое и второе приготовят вам по высшему разряду.
А вот в Бонне и Бад Годесберге в тот год нашлось бы лишь несколько заведений, где могли приготовить сносный коктейль. Скажем, клуб американского посольства, где обслуживали только членов клуба да их гостей, или бар на Шаумбер-гер Хоф, но цены там аховые.
Я открыл салун годом раньше, когда Эйзенхауэра впервые избрали президентом. В самый разгар предвыборной кампании, полной обещаний одержать безоговорочную победу в Корее, армейское руководство решило, что безопасность Соединенных Штатов не пострадает, если группе анализа военной информации, расположившейся в быстро разрастающемся американском посольстве на берегу Рейна, придется обходиться без моих услуг. В общем-то я и сам уже гадал, когда же меня выставят за дверь, потому что за двадцать месяцев довольно-таки приятного пребывания в посольстве никто не обратился ко мне с просьбой о проведении какого-либо анализа той или иной военной проблемы.
Через месяц после демобилизации я вновь оказался в Бад Годесберге, сидя на ящике пива в зальчике с низким потолком, когда-то служившим Gaststatte[22]. Зальчик сильно пострадал от пожара, и я подписал с его владельцем долгосрочный договор об аренде, исходя из того, что он обеспечивает лишь общий ремонт. Все же изменения в планировке и мебель идут за мой счет. Вот я и сидел на ящике с пивом, окруженный коробками и контейнерами с консервами, выпивкой, столами, стульями, посудой, и на портативной машинке печатал шесть экземпляров заявления с просьбой разрешить мне продавать еду и напитки. При свете керосиновой лампы. На пользование электричеством требовалось отдельное заявление.
Я не заметил, как он вошел. Он мог находиться в зальчике минуту, а может — и десять. Во всяком случае, я подпрыгнул от неожиданности, когда он заговорил.