– Решай сам, – помедлив, сказала Варя. – Это не тот случай, когда нужно полагаться на чужое мнение, даже на мнение самого близкого человека. Прости меня, но решать тебе.
– Будет ли правосудие торжествовать, если оно достигается неправовыми способами? И можно ли, если тебе угрожает опасность, наносить превентивный удар?
– Николай, а ты в опасности?
– Не знаю… – коротко ответил он. – Может быть.
Она позвонила в колокольчик и попросила зашедшую горничную принести кофе. Та вернулась минуту спустя с подносом, где небольшими холмиками возвышались чашки, горкой повыше – молочник, а отвесной скалой стоял кофейник. Супруга успела уже выпить первую чашку и налила себе вторую. Чашка Николая оставалась нетронутой: тенор продолжал смолить одну папиросу за другой, неотрывно глядя в окно.
– Варя, у тебя завтра свободный день? – совершенно без всякой связи с ранее сказанным спросил он.
– Да, – ответила она, сделав глоток. – На завтра выступлений нет, Кончаковну будет петь Маша Славина.
– Я тоже совершенно свободен, лекций нет. Тогда сделай милость – поработай, пожалуйста, сегодня и завтра с самого утра стенографисткой.
– Коля, я не очень хорошо стенографирую; может, как обычно, вызовем…
– Нет, такое дело я никому не могу доверить, кроме тебя. Это конфиденциально и очень срочно.
– Раз все так серьезно… что ж – пожалуйста.
– Если ты не против, можем начать прямо сейчас?
Варвара Георгиевна по-королевски медленно, как подобает Маргарите де Валуа в «Гугенотах», проследовала к столу, достала пачку бумаги и окунула в чернильницу тонкое стальное перо.
– Нотные иллюстрации будут? – спросила она. – Сколько брать нотной бумаги?
– Нет, – ответил Каменев. – Это не музыкальная вещь.
Если бы он был более внимателен в бытовой жизни, то заметил бы, что у его супруги удивленно поднялась бровь.
– Название… название я пока еще не придумал, оставим на потом. А пока небольшое предисловие, – продолжил диктовать Каменев, и супруга молниеносно записывала непонятными закорючками его речь.
«Могут подумать, что мне не дает покоя слава выдающихся авторов детективного жанра – Гофмана с его “Мадемуазель де Скюдери”, Эдгара По, Габорио или Конан Дойля. Что обласканный покровительством музы Эвтерпы, я дерзнул искать благоволения и у Мельпомены. Разочарую: на самом деле мне вполне хватило того успеха, который я имел на оперной сцене в течение семи лет без единого перерыва.
Причиной появления этой небольшой повести стали совсем иные обстоятельства, с которыми я невольно столкнулся осенью 1895 года. Все имена, которые я использовал ниже по тексту, заменены, но само преступление и способ совершения оного отражены чрезвычайно точно. Мне кажется, никому не составит труда узнать в них истинных героев этой драмы».
– Что еще добавить? Впрочем, нет… – замялся он. – Закончим это предисловие. Пиши: «Глава первая. Под оглушительные звуки труб кончился третий акт “Гугенотов”. Граф Невер женился на возлюбленной Рауля де Нанжи – Валентине. Сказать, что успех был огромным? О нет, это было бы неправдой. Успех был невиданным. Анджело Мазини, чародей звука, который всегда поет как ангел, в этот раз превзошел сам себя. Все с нетерпением ждали четвертого акта и того, как лучший тенор во всем мире будет петь с Валентиной любовный дуэт – может быть, величайший любовный дуэт из всех написанных. Уже авансом шли бурные рукоплескания, охватившие весь театр – и только из левой ложи бенуара не донеслось ни хлопка». Точка.
Он мельком посмотрел на жену, и снова уставился в пол, продолжая обдумывать решение. Потом резко поднял голову и подошел к телефону, назвал в трубку номер. «Это профессор Каменев. Вы действительно хотите узнать, кто виновен в этих смертях?» – в ответ прозвучало что-то очень короткое.
Тенор повесил трубку и повернулся к жене:
– Пригласи пожалуйста на завтра на 11 утра Филимонова, Уварова, Васильевского, Званцеву, Гагаринского и графа Тускатти, – он вдохнул и с усилием добавил. – Fiat iustitia…[5]
– Коля, а подсказку? – спросила жена. – С чего все началось?
– Все началось… все началось так, как я продиктовал: пятничным вечером в Мариинке шли «Гугеноты». Третий акт.
– А кто виноват, кто убийца?
– Кто виноват? Или кто убийца? – переспросил он и подошел к кабинетному роялю. – Это разные вопросы: далеко не всегда виновный является убийцей. А все на самом деле удивительно просто. Странно, что и я, и полиция так долго занимались этим делом. Кто виноват? – и кто убийца? Правильно ответив на первый вопрос, ты, Варя, неминуемо придешь к правильному ответу на второй – и наоборот. Я дам тебе подсказку – но…
5
Начало латинской фразы Fiat iustitia, et pereat mundus – «Да свершится справедливость, даже если мир погибнет».