– У вас ничего нет, – прервал его Виктор. – Что вы хотите предъявить? Закрытую бутылку с шампанским? Эссе на тему «Дмитрий Павлович бы ее выпил»? Перчатки в разных карманах? Показания про три выстрела? Любой петербургский адвокат – любой, заметьте, – разобьет все это перед судом присяжных за четверть часа. Профессионал своего дела – а я теперь могу себе позволить дюжину дорогих адвокатов – уложится в три минуты. Камня на камне не оставит, не надейтесь.
– Вы правы – у меня и правда нету таких улик, чтобы отправить убийцу в крепость, – кивнул Каменев. – Он, конечно, наделал массу глупостей, но глупость – не улика. Орудий убийств нет – вероятно, они лежат на дне Фонтанки.
– Скорее, Невы.
– Вам виднее. Есть мотив, но как вы справедливо заметили, любой адвокат его разрушит. Нельзя ведь судить человека только за наличие мотива. Остальное – умозаключения, строить на них дело решительно невозможно. Впрочем… впрочем, есть еще один момент.
– Момент? Убийца что-то упустил? А мне казалось, совершенно недоказуемое убийство, – насмешливо отпустил Васильевский.
– Да, снова мелочь – но посильнее любой улики. – Каменев подошел к столику у окна и взял в руки плотную тетрадь. – Вот это.
– И что же это? – беззаботно продолжал убийца. – Впрочем, что бы там ни было, это вам мало поможет. Если только это не посмертные воспоминания убитых – но тогда у присяжных возникнут вопросы насчет вашего психического здоровья. Кстати, как вы себя чувствуете?
– Благодарю покорно, не жалуюсь. И прошу – не считайте меня за идиота. Это повесть про это дело. Тут все – с самого начала до разоблачения.
– Интересно, очень интересно. И что же вы намерены делать с этой занимательной беллетристикой? Куда отправите? В прокуратуру?
– Нет, разумеется.
Ее бы там, несомненно, приняли, прочитали бы не без удовольствия, но дело бы на этом и закончилось. Ну, может быть, какой-нибудь чиновник переписал бы ее себе в домашнюю библиотеку, сочтя новым романом покойного Габорио или господина Дойля. Да, на этом дело бы и закончилось.
А дело прямо или косвенно касается смерти пяти человек. Как минимум трое из них были убиты, смерти оставшихся двоих, возможно, также не были естественными.
– Я почти уверен, что смерть вашего дяди тоже ваших рук дело – вы сказали, что из дома ничего не пропало, а, между тем, вы единственный, кто из нашей четверки возвращался домой. Значит, дуэльные пистолеты вы взяли из домашней коллекции, а свеженькие наганы продаются вполне свободно. Но в любой момент его сиятельство мог обнаружить пропажу, а тогда не проблема сложить два и два. Слишком большая порция дигиталиса в портвейне?
– Возможно, вполне возможно.
– И после взламывания двери одна почти пустая бутылка меняется на другую – почти такую же. Раз это была привычка Павла Андреевича, то таких бутылок было много. Стакан… там тоже могли обнаружиться следы наперстянки. Немного – но этого бы хватило для анализа. И я понял, как это было сделано: дигиталис – не только яд, но и лекарство – вопрос дозировки. Достаточно налить немного портвейна в бокал, смочить стенки бокалов и выпить эту крошечную порцию, пока слуга бегает за врачом.
– Так в чем вопрос?
– Вопрос в том, что это убийства, которые не в состоянии аффекта совершены, хоть наш закон и не считает это смягчающим обстоятельством или основанием для оправдания. Речь идет о продуманном, быстро и чрезвычайно хитро спланированном убийстве, где на жертвах играли точно как на флейте – по меткому выражению…
– То, что вы читали «Гамлета» – это похвально. Но давайте заканчивать, ваша четверть часа подходит к концу.
– Я заканчиваю, – бесстрастно сказал профессор. – Остался один вопрос: что с вами делать? Ждать, когда вы совершите еще одно преступление? Есть вероятность не дождаться, своих целей вы добились. Забыть? Ограничиться выволочкой, что так делать нельзя? Дать, извините, по физиономии? Нет…
Заключение первое
Филимонов с Уваровым как загипнотизированные глядели за этой словесной дуэлью, которая пока шла на равных.
– Ради чего вы все это затеяли? Из-за денег? Да, мысль о моментальном превращении нищего секретаря в мультимиллионера кому угодно вскружит голову. Но разве это основная причина? Вы хотели выйти в высшее общество, а деньги – лишь средство. Превратиться за ночь не просто в миллионщика, а в человека из высшего общества, в хорошего жениха и, как говорят англичане, джентльмена – это дорогого стоит.
– О да, это не меряется деньгами…
– Вы хотели признания и славы? – так получите. Сегодня же эта тетрадка отправляется в типографию Сытина. Тридцать тысяч экземпляров. Sic venit gloria mundi[11].