— Поехали.
Ночью мы договорились, что я не буду отходить от нее ни на шаг, ни на минуту, раз уж она отказывается переехать в другой отель. Она была уверена, что теперь, когда Арк мертв, вряд ли кто-нибудь покусится на нее, и не обратила внимание на мой намек о том, что еще остается в живых водитель машины, который видел ее у дома Рэндольфа.
Я размышлял над этим по дороге к имению Адера, пытаясь привести свои мысли в порядок.
— Что это ты затих, Шелл?
— Думаю, милочка. О Рэндольфе и Арке, о том, как со всем этим связан Тоби. И о Дэне Брайсе тоже. Я-то думал, что вычислил его… — Я вдруг замолчал. До этой минуты я и не вспоминал о фотографии Брайса в спальне Литы.
Я взглянул на нее и проговорил:
— Только что вспомнил, о чем хотел спросить тебя. Что в твоей спальне делает фото Дэна Брайса?
Она слегка нахмурилась и посмотрела на меня с удивлением.
— Кого?
— Дэна Брайса.
— Я такого не знаю. — Она улыбнулась. — А чего это тебя заботят фотографии в моей спальне?
— Я говорю совершенно серьезно, Лита. Она нахмурилась еще больше.
— Не понимаю тебя, Шелл. Что с тобой?
— Прошлой ночью, когда я ждал тебя, незадолго до звонка из полиции, я случайно увидел фотографию рядом с твоей постелью. Портрет Дэна Брайса. Я хорошо его разглядел. Поскольку он крупнейший жулик по эту сторону тюремной стены, ты должна объяснить присутствие его портрета.
— Нет, это ты объясни, — сердито возразила она. — У меня в спальне действительно есть фотопортрет, но это вовсе не какой-то там Брайс.
— А кто это?
— Том Уэстланд. Очень хороший… э… друг. И вообще, Шелл, как я тебе ни благодарна за то, что ты сделал для меня, тебе нет никакого дела до моих фотографий. Ни до моих друзей.
— Как бы ты его ни называла, это Дэн Брайс, известный преступник. Я почти убежден, да и полиция тоже, что именно он убил Зоу Авилла.
Она была шокирована:
— Том? Ты хочешь сказать, что Том мог…
— Дэн. Дэн Брайс. Не знаю, какой вид рэкета он назвал тебе в качестве своего занятия, но…
— Ну, если взимание федеральных налогов называть рэкетом, тогда он рэкетир.
— Только не говори мне, что он налоговый инспектор.
— Именно! И так я познакомилась с ним. Он явился из местного отделения налогового управления, чтобы проверить мои доходы за прошлый год.
Тут-то до меня дошло.
Я имел все основания восхищаться Брайсом. Сэм-сон говорил, припомнилось мне, что Брайс отсидел срок за вымогательство. Порядочный, добросовестный шантажист всегда старается разузнать, насколько большой оброк можно наложить на жертву, чтобы кровопускание не довело ее до смерти. И есть ли более эффективный способ узнать настоящую цену человека или организации, которых жулик собирается шантажировать?
Лита рассказала, что познакомилась с Томом, то есть Дэном Брайсом, два-три месяца назад и что после первой встречи они уже не говорили о бизнесе, а только о развлечениях — у них было несколько свиданий. Я заверил Литу, что Брайс лжец и мошенник, и настоятельно попросил ее, чтобы она немедленно сообщила мне или полиции, если он объявится. Она обещала сделать это, но похоже, я убедил ее не до конца.
— Птичка моя, — сказал я. — Он очень опасный партнер в игре. Если он только заподозрит, что ты его раскусила, он готов будет пойти на все.
После этого разговор зашел о более приятных вещах. Когда мы проехали через ворота имения Хорэйшио Адера, мне трудно было даже представить себе, что менее суток назад я участвовал здесь в смертельной перестрелке. Казалось, это произошло с месяц назад, и у меня было такое ощущение, что я не спал все это время. Глаза щипало от утомления, и солнечный свет раздражал их.
Я поделился своими ощущениями с Литой.
— Но выглядишь ты не так уж плохо! — заметила она.
— Я хочу сказать, что я измучен, глаза у меня красные, а моя одежда выглядит так, словно я в ней спал в канаве. А я таки спал в ней…
— Ах это. — Она ухмыльнулась. — Так ты смотришься еще круче, Шелл. Словно готовый к извержению вулкан.
— Вдохновляющая мысль.
— Любой побоится напасть на нас. Тебе только и делов-то, что посмотреть на атакующего и оскалить зубы. Из тебя получится превосходный телохранитель.
— Логично, ибо у тебя превосходное тело. Есть что хранить! — оскалил я зубы.
Она хихикнула и прикрыла глаза рукой.
— Все, я знаю! — воскликнула она. — Ты секретное оружие!
— Супер-Шелл! — воскликнул я в ответ. — Звучит как название хорошего бензина.[2] На самом деле я вовсе не бензин. Я даже не секретное оружие. Я всего лишь гаснущий вулкан Шелл Скотт.
— Хорошо. Это все, чего я хочу.
— Я твой. Возьми меня.
Она рассмеялась, но не взяла меня, а сказала:
— Ух ты! Посмотри-ка на все эти машины. Действительно, их тут было множество. Мы вынуждены были припарковаться в сотне футов от фасада дома.
И подъезжали все новые машины, пока мы огибали дом и шли туда, где происходило все действо.
Мы пересекли невнятно тараторившую толпу и прошли мимо столов, ломившихся от обилия закусок — омаров, крабов, креветок, осетрины, ветчины, шашлыков на ребрышках, хлеба, сдобных булочек, картофельных и зеленых салатов и еще не менее пятидесяти блюд. И вот мы оказались у бассейна, где собрались самые изысканные «кушанья».
Лита повернулась ко мне и сказала:
— Скорее всего я не смогу быть все время с тобой. Она посмотрела на бассейн, на людей вокруг него и в нем, на телекамеры и множество проводов, протянутых повсюду. Вдобавок к двумстам гостям я увидел около сорока операторов. Лита продолжила:
— Мне нужно переодеться, Шелл. Потом мы, вероятно, сможем немного расслабиться.
— Это — обещание. Ты взяла свое бикини? Она показала свою сумку:
— Оно здесь.
— Я обязан ни на минуту не спускать с тебя глаз.
— Это не значит, что ты должен липнуть ко мне глазами. Пойдем, ладно. Ты можешь пока постоять там у двери.
Она скользнула в дверь женской уборной и через две минуты вышла в розовом бикини, почти таком же красивом, как и ее кожа. Мы вернулись к бассейну, и она меня оставила. Мне казалось, что здесь, среди множества людей, она находилась в полной безопасности, но все равно я старался не спускать с нее глаз.
Многие из гостей тоже не спускали с нее глаз. Здесь кучковалось немало людей из Голливуда: звезд и звездочек. Недалеко от меня стояла большая группа, посреди которой я узнал пожилого, седовласого Заргрифа Дакуляна в окружении молодых кинозвезд-мужчин: Тэба, Тача, Тика, Сока, Грэба, Пау, Смэка и Фила. На кромке бассейна сидели Том Фонг — китайский характерный актер, которого часто называли Пипка Том, и восхитительная Пассионелья — суперзвезда студии «Магна». Они наблюдали за Кипом Массивом — героем множества детских вестернов, который, стоя в воде, перебирал струны своей неизменной гитары и напевал гнусавым голосом.
Тут я заметил Лоуренса. Почти одновременно его взгляд наткнулся на меня, и он поспешил навстречу. Выглядел он так, словно не спал после моего звонка из полицейского участка — не спал и при этом методично рвал на себе волосы.
— Скотт, — обратился он ко мне. — Чем, черт возьми, занята полиция? Что нового? Что скажете об этом Аркаджаняне?
— Остыньте, Лоуренс. — Я ввел его в курс дела. — А дальше можете строить свои собственные догадки. Он выглядел просто больным и буквально простонал:
— Вы видели газеты? Все только о Рэндольфе. Да и телепередачи… А где Хорэйшио? Вы его видели?
— Нет. Я только что приехал.
— Он должен был появиться здесь в час, а сейчас уже… — Он бросил взгляд на часы. — Почти четверть второго. Камеры включат меньше чем через двадцать минут.