Он их не убивал. Он лишь ускорил смерть. Они умерли из-за того, что наш мир не принял их. Они ему не принадлежали. Точно так же Артём умирал в поезде. Этим объяснялась внезапная слабость Прокажённого. Останься они наедине в самом начале их появления, шансы Артёма остаться в живых можно смело умножать на ноль.
Какой вывод он мог из этого сделать? Что Прокажённый не умер, а вернулся на станцию? Или где он там обитал. А тело? Неужели будет тлеть на полу туалета долгие месяцы?
В комнату вошли сразу несколько человек. Должно быть, закончился сеанс в одном из залов. Они разбежались по кабинкам и писсуарам, не замечая следов крови. Когда дверь открылась, Артём на мгновение отвлёкся. Этого хватило, чтобы тела пропали. На полу остались лежать два ключа от квартиры с электронным ключом от домофона. Он подобрал их. Никто не показывал пальцем на окровавленного юношу, не предлагал помощь и не кричал от ужаса при виде заляпанных кровью стен. Для них лужи крови под ногами не существовали.
Он открыл кран с тёплой водой и принялся оттирать с кожи кровавые разводы. Если другие не видели крови, то он то видел. И не хотел в таком виде возвращаться к Вике. Чёрт, он прилично задержался. Если она не ушла – а он дал для этого не один повод, – то он просто обязан сделать её счастливой.
Провозившись у раковины около пяти минут, он вышел из туалета. Мокрые брюки стесняли движения. Ногу саднило. Гиена оставила на лодыжке серьёзные отпечатки. На его удачу, она не опухла, кровь в ранках уже запеклась. Он не сможет объяснить в больнице, зачем ему понадобились уколы от бешенства. Обойдётся дома мазью от ссадин и будет надеяться, что не подхватил какую-нибудь заразу.
Вика стояла у дверей. Растерянное выражение лица сменилось улыбкой, как только она увидела его.
– Ты долго не возвращался.
– Извини. – Он стиснул её в объятиях. Покрыл поцелуями лоб. – Извини. Извини! Кран некстати сломался. Теперь все будут думать, что я обмочился в штаны. Ужас!
Она тоже не замечала кровавых подтёков на одежде.
– Не ври. – Вика притворно стукнула его в живот. – В туалете что-то случилось.
– Что бы там ни случилось, теперь это позади.
– Я не решилась зайти в мужской туалет. Мне было стыдно.
– Ты бы увидела, как я отважно пытаюсь заткнуть течь.
– Опять врёшь!
– Какая же ты умная, милая. – Артём гладил бархатистые волосы, чувствуя дыхание Вики на своей шее. – Когда я мыл руки, появился человек из сна.
– Господи.
– Я также подумал. Вошедшие люди помешали ему причинить мне вред. Он исчез.
– Просто взял и исчез?
– Ты имеешь право не верить мне. Я сам себе с трудом верю.
– И что дальше? Он снова будет тебя преследовать?
Артём хотел верить, что нет.
– Чутьё подсказывает мне, что всё будет хорошо.
– Я хочу услышать твою историю.
– За чашкой чая это будет делать куда приятнее.
Они двинулись к лестнице, ведущей на третий этаж мультиплекса. Само собой, держась за руки.
– Ты хромаешь?
– Ходить в промокших брюках неудобно.
На этот раз она поверила ему. Он трижды соврал за прошедший час. Для первого свидания чересчур.
Плохая погода нагнала в кафе людей, не желавших мокнуть под затянувшимся ливнем. Артём и Вика выбрали свободный столик в углу прямоугольного зала, на стыке окна и стены. Подошедший официант спросил, готовы ли они сделать заказ сейчас или ему подойти позже. Раскрытое меню пестрело изображениями блюд с названиями, произнося которые, можно случайно призвать Вельзевула[10]. Артём не стал листать плотные страницы.
– Принесите, пожалуйста, чайник облепихового чая.
– Что-нибудь ещё? У нас отличный выбор десертов.
Артём выжидающе посмотрел на Вику. Она покачала головой.
– Вы заказали чайник облепихового чая объёмом ноль семь литра, – зачитал официант, забирая со стола меню.
– Ты безумно красива, – не сдержался Артём, едва официант оставил их наедине.
– Слово «безумно» сегодня обрело для меня новый смысл.
– Очень смешно. – Он всегда так говорил, когда не мог сказать ничего другого.
Струйки дождя стекали по стеклу, оставляя после себя неровные линии. Нелюдимую улицу возле кинотеатра пересекал прохожий под чёрным зонтом. Ветер бросал дождь зигзагами, и проку в зонте было немного.
– Что за потрясения с тобой произошли, Артём? – Вика протянула ему через стол руки. Он охотно их принял. – Расскажи мне. Я ничего о тебе не знаю.
– Ты знаешь обо мне больше, чем многие однокурсники узнали за два года учёбы.