– Как ты? Успел на работу? Ты молчишь, я не вытерпела, решила сама написать. Липучка, да?
Он отложил тетрадь, обдумал ответ, перед тем как набить текст. Диктовать голосовые сообщения ему нравилось меньше, чем набирать слова.
«У меня всё хорошо, малыш. Дежурю, пробую читать. Я тоже соскучился. Хотел написать ближе к одиннадцати. Извини, что заставил волноваться. P. S.: Будь ты липучкой, я бы с удовольствием к тебе приклеился».
– Хочешь, я составлю тебе компанию?
«Провести со мной ночь в школе?! Ты не шутишь? Конечно, хочу».
– Правила не запрещают пускать в школу посторонних?
«Запрещают, разумеется».
– Жаль. Получается, зря я принесла морковные котлеты.
Артём скосил глаза на экран. Вика стояла у калитки центрального входа, всматриваясь в школьные окна. Сюрприз удался, сердце Артёма задёргалось в неистовом танце. Он бросился в коридор, на ходу заправляя вылезшую из брюк рубашку. Джефф семенил за ним, едва поспевая за быстрыми шагами хозяина. Приход Вики внёс сумятицу в размеренное течение вечера.
– Жди меня здесь, – приказал он щенку, а сам вышел на улицу.
Лица обоих растянулись в радостных улыбках, будто с момента расставания прошло не три часа, а три недели. Он нажал на кнопку выхода, впуская её. Первое, что они сделали, это обнялись.
– Форма тебе идёт, – сказала она. – Внушает спокойствие. Сразу хочется тебе верить.
– А тебе…
– Да, да, без одежды. Куда же без пошлой шутки. Арестуешь меня?
– Ты провинилась только в том, что чрезмерно красива. Этот грех арестом не искупить.
Он взял её за руку и повёл в школу. На улице быстро темнело. За линией горизонта догорали последние огни заката.
– У тебя будут из-за меня неприятности?
– Если кто-то узнает, меня уволят, – не стал он скрывать.
– Как кто-то сможет узнать?
– Элементарно. – Артём показал на видеокамеру, установленную на крыльце. – Отсмотреть записи с камер видеонаблюдения несложно.
– И часто их просматривают?
– В случае происшествий – обязательно. В остальных случаях как вздумается руководству школы или охранной организации, где я трудоустроен.
– Или тому, кто тебя сменит.
– Об этом я не беспокоюсь. С традицией прикрывать друг друга в нашем коллективе полный порядок. Помни, всё, что ни делается, делается к лучшему.
– Я тоже так говорю, только добавляю в начале слово «почти».
Он запер дверь на ключ. При виде людей Джефф завилял хвостом.
– Ой, какой хороший! – Вика погладила щенка, не сдерживая восторга. – Привет, Джефф. Ты уже умеешь давать лапу?
– Нет, мы пока таблицу умножения проходим, – ответил за питомца Артём.
– Не слушай его, Джефф. Надо мной он тоже издевается.
В каморке Вика сразу сняла рюкзак, выложила на стол контейнер для пищи, положила рядом баночку со сметаной.
– Они ещё тёплые. – Напоследок она извлекла из рюкзака чайную ложку. – Взяла на всякий случай.
– Спасибо. С большим удовольствием съем приготовленную тобой еду.
Она изучала нехитрый интерьер, а он поглощал морковные котлеты с изюмом. Аромат ванилина удваивал аппетит. Набитый желудок значительно усложнит задачу не заснуть до утра.
– Родители в курсе?
– Для них я ночую у подруги. – Она виновато уставилась в пол. – Наверное, они догадываются, что это неправда.
– Соврала? Весьма опрометчивый поступок.
– Не ругай меня слишком сильно. Я подумала, ты будешь рад.
– Не то слово.
– Артём…
Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять ход её мыслей.
– Никакого секса, пока ты не будешь готова, – сказал он вместо неё. – Всё хорошо.
– Ничего хорошего в моей зажатости нет, – выпалила она, усаживаясь на кровать. Джефф улёгся ей на колени. – Душа рвётся к тебе, поцелуи бросают в жар, а как представлю момент близости, начинает подташнивать, тело сводит, приходят панические атаки.
– Ого.
– Извини за подробности, особенно во время еды.
– Дети сами на свет не появятся, Вика. Нам придётся сообща решить проблему, так крепко засевшую в твоей голове.
– Перед близостью мне придётся съесть мировой запас афобазола, – без тени улыбки сказала она. – С овощем у тебя не будет проблем.
– La vita è bella, gioia mia![13] – произнёс он с жутким акцентом. – Не списывай себя со счетов. Можно тебя спросить кое о чём?
– О моём сексуальном опыте?
Он кивнул, угрюмо вытирая со стола каплю сметаны:
– Можешь не отвечать, если тебе неприятно. Мне, если честно, противно даже думать об этом.