— Не совсем так, — холодно сказала Ирина Ивановна, разглядывая собственные ногти. — Рига, Пернов, Ревель, Виндава, Либава — там бывший царь может отыскать пароход и уплыть, хоть бы и в ту же Англию, или в Данию — родину его жены. Может отправиться в Вержболово — где пограничный переход в Восточную Пруссию, а по варшавской ветке — вообще открыто всё юго-западное и южное направления.
— В Польше восстание! Там тоже революция!..
— В Польше не революция, а национальное восстание, товарищ Апфельберг. Они уже объявили о независимости.
— Не будем спорить, — прервал их Благоев. — Географически вы, товарищ Шульц, совершенно правы, и правы также, что польский пролетариат заражен, увы, националистическими пережитками.
Глава III.3
Но всё это не есть наш приоритет на сегодня. Текущий момент требует, во-первых, не допустить формирования контрреволюционной армии, что может сгруппироваться вокруг бывшего царя; и, во-вторых, решительными превентивными ударами разгромить гидру контрреволюции, что неизбежно поднимет голову здесь, в столице, в Москве, на Урале и в иных местах.
— А как же Дон и Кубань? — подал голос молодой человек в военной шинели, но без выправки — скорее всего, вольноопределяющийся, но тоже со споротыми погонами. — Это ж гнездо осиное! Казаки, цепные псы режима, душители свободы, сколько от их нагаек получали!
— Спокойнее, товарищ Глеб Сергеевич, нам, революционерам, нельзя одурманивать самих себя эмоциями. Итак, в составе нашей чрезвычайной комиссии образуются отделы — экономический, это ваша епархия, товарищ Моисей Соломонович…
— Да уж… епархия… — засмеялся названный Моисеем Соломоновичем, интеллигентного вида мужчина с тонким лицом и в круглых очках. — Это потому, что я закончил юридический факультет? Но я же не торговец, не делец…
— Разберетесь, товарищ Урицкий. Именно потому, что вы закончили юридический факультет. Задача ваша — прежде всего не допустить саботажа, прежде всего продовольствием, спекуляции, в том числе и ценными предметами искусства, предотвратить их возможный вывоз за пределы России. Это достояние всего народа, оплачено тяжким трудом рабочих и крестьян… Отдел оперативный — вы, Сергей Иванович.
Немолодой и грузный человек с некоторым трудом поднялся, коротко кивнул, сел обратно с явным облегчением.
— Вам работа будет привычная — контроль уголовного сыска, недопущение разгула бандитизма, уничтожение организованных преступных групп… то есть шаек, занимающихся разбоем. Революция не имеет ничего общего со вседозволенностью, гнев трудового народа мы можем понять, простить и оправдать, но и вакханалии бессудных убийств с расправами мы не допустим. Вам понятно, товарищ Войковский?
— Чего ж тут не понять, товарищ Благоев, чай, в уголовном сыске всю жизнь. У самого Путилина начинал.
— Это нам известно, — кивнул Благоев. — Потому и назначаем вас, Сергей Ивановнич… Отдел же военно-политический я оставляю за собой. Заместителями моими будут — по опрерработе товарищ Жадов и по делопроизводству — товарищ Шульц.
Комиссар с Ириной Ивановной переглянулись.
— Ещё будут отделы печати, хозяйственный, и особый. Ну, особый он на то и особый, чтобы о нём тут особо не распространяться. Отряд ваш, товарищ Жадов, переформировывается в батальон особого назначения при чрезвычайной комиссии. Подбирайте себе людей, желательно — кого знаете лично. Если нет — то по рекомендациям не менее, чем одного члена партии. Вы, товарищ Шульц, беритесь за организацию делопроизводства. Социализм, как вы мне правильно сказали, это учёт и контроль. Кстати, товарищ Ленин так и не смог вспомнить, на каком митинге он употребил это выражение, но согласился, что оно полностью отражает суть нашего нового строя. Что ж, довольно слов, каждому вручаю более подробные документы о непосредственных задачах и методах работы. Изучите их как следует. Да, и постановка на довольствие тоже. Специальные карточки и денежный оклад, полагаю, никто разочарован не будет.
— Не ради денежных окладов мы в революцию шли, — заметил Моисей Соломонович, протирая очки.
— Совершенно верно, товарищ Урицкий, но голодный боец — плохой боец. Тянуть из последних сил, ради идеи можно какое-то время, но не слишком долгое. Да! Товарищ Ирина! Озаботьтесь, пожалуйста, привлечь к работе гражданина Виктора Карловича Буллу[8].
8
Виктор Карлович Булла (*1883 — †1938) сын знаменитого петербургского фотографа Карла Карловича Буллы. Как и отец, выдающийся фотограф, кинодокументалист, один из пионеров этого жанра в России. В нашей реальности после революции и впрямь должен был подрабатывать в петроградской ЧК. Принял Советскую власть, много снимал членов правительства, в т. ч. В. И. Ульянова (Ленина) на VIII и IX съездах партии. Несмотря на большие заслуги, в 1938 году был репрессирован и в том же году расстрелян.