Не знаю.
– Но самый смех в том, – говорит Дэн Баньян, – что большинство тех парней, которые снимались со мной в этом фильме, были стопроцентными натуралами. Просто они тоже нуждались в деньгах.
Он говорит, что когда он об этом узнал, такое внимание ему не польстило ни разу.
На телеэкранах вверху моя мама кладет в рот огромные фальшивые бриллианты. Лижет их и сосет. Ее губы и бритая щелка в этом фильме – они совсем не похожи на те, которые спрятаны у меня дома. Они совсем не такие, как те, что я выписывал по Интернету.
Мистер Бакарди смотрит себе под ноги, качает головой и говорит:
– Кого я обманываю?
Он смотрит на свои ноги, только глаза у него закрыты. Смотрит с закрытыми глазами и говорит:
– Я растратил впустую бесценный дар жизни.
Прикрывая закрытые глаза ладонью, он говорит:
– Да, бесценный дар жизни. А я так бездарно им распорядился. Просто-напросто вылил в помойную яму, вместе со струями спермача.
Дэн Баньян оборачивается к нему и говорит:
– Господи! Да перестаньте уже рыдать. Тоже мне, Элизабет Кюблер-Росс[5]!
Когда он был в моем возрасте, говорит Дэн Баньян, он смотрел «Шлюха идет на войну: Первая мировая», и, может быть, даже видел мое зачатие, но сейчас речь не о том. Он смотрел фильм, смотрел, как Касси Райт принимает сначала французского солдата, потом – немецкого солдата, потом – американского пехотинца, и думал: «Черт, я тоже хочу стать таким же востребованным и известным…» Но на всех кинопробах он был просто еще одним молодым человеком среди тысяч таких же. На пробах для телерекламы. Для полнометражных художественных кинофильмов. Ему не перезвонили ни разу. Ему еще не исполнилось и двадцати одного года, а агенты по кастингу уже говорили, что он несколько староват. Что ему оставалось? Только одно: взять билет на автобус и вернуться домой в Оклахому.
Дэн Баньян открывает свой пузырек с таблетками и вытряхивает на ладонь одну штучку. Смотрит на нее и говорит:
– Мой агент считает, что если я засвечусь в этом проекте, это докажет, что я натурал. Ну или скрытый натурал. Как минимум бисексуал.
Дэн Баньян смотрит на голубую таблетку у себя на ладони. Его лоб – темно-красного цвета. На лбу вздулись вены. Его лицо напоминает сырой мясной фарш. Под кожей пульсируют и извиваются вены.
У его агента уже готов пресс-релиз – дожидается своего часа. Заголовок крупными буквами: «Дэн Баньян снова на высоте!» В самой статье говорится о недавней трагической смерти одной из американских порнозвезд первой величины. Но большая часть пресс-релиза посвящена официальному заявлению Дэна Баньяна, который категорически отрицает все слухи о том, что в трагической гибели моей мамы виноват его мощный железобетонный стояк и неудержимый животный темперамент.
Дэн Баньян протягивает мне таблетку. Говорит, если надо – бери. Просто так, безвозмездно. Мне не придется отсасывать у него – и вообще ничего не придется.
Мистер Бакарди хватается за медальон у себя на шее, открывает его, смотрит на то, что внутри.
Я знаю этот медальон, я его видел. На шее у мамы в «Рабочих ртах округа Мэдисон». Это ее медальон, Касси Райт. И сейчас он у мистера Бакарди.
– Одна ошибка, – говорит Дэн Баньян, – и потом хоть убейся, все равно ничего не исправишь. – Свободной рукой он берет мою руку. Его пальцы – горячие, как при очень высокой температуре. Они пульсируют в ритме его учащенного сердцебиения.
Он поворачивает мою руку ладонью вверх и говорит:
– Ты можешь работать, как проклятый, можешь стать самым умным и вообще распрекрасным, но никто не забудет о том, что однажды ты совершил ошибку. – Он кладет мне на ладонь голубую таблетку и говорит: – Один неверный шаг – и все, считай, ты покойник. Потому что жизнь кончена.
Мистер Бакарди смотрит на таблетку внутри маминого медальона.
– Так что вот… хорошо бы, чтобы кто-то сегодня умер, – говорит Дэн Баньян, – иначе мне остается одна дорога. Назад в Оклахому.
И он складывает мои пальцы в кулак – с голубой таблеткой, зажатой внутри.
19. Мистер 137
Когда я в последний раз видел Оклахому, я искренне верил, что вижу ее именно что в последний раз. Представьте себе огромное синее небо, которое смыкается с грязью, повсюду вокруг. Камни и грязь тянутся до горизонта – во всех направлениях, куда ни глянь. Камни, грязь и еще это солнце, которое всегда в зените. Полуденный гудок, ревущий на каланче добровольческой пожарной части. Камни, грязь и мой добрый, бесхитростный, добродушный отец, который пошел проводить меня на остановку, где мне предстояло сесть на междугородний автобус и уехать в большой город, полный скверны и разнообразных соблазнов.
5
Элизабет Кюблер-Росс (1926—2004) – американский психолог швейцарского происхождения, создательница концепции психологической помощи умирающим больным.