Выбрать главу

Поговорим теперь о вас, мистер Бресс. В наше время фигура журналиста, ведущего расследование каких-либо событий, чтобы собрать нужный разоблачительный материал, весьма популярна. Но в этот раз вы зашли слишком далеко. Свобода печати небезгранична.

Я предлагаю вам сотрудничество. Ну, что вы так подняли брови? Удивлены? Не собираюсь шантажировать вас и предлагать деньги. Вы не боитесь меня, деньги вам не нужны. Ваш заработок за прошлый год составил более двухсот тысяч долларов, вы платили налог лишь со ста двадцати, утаив от управления налоговой инспекции еще сто. Это серьезное уголовное преступление. Не собираюсь заниматься шантажом; как и обещал, просто хочу показать вам, что наш интерес к мистеру Клинту Брессу глубок и серьезен. Продолжайте заниматься своим делом, никто не принимает вас за Джеймса Бонда. Определенные услуги вы нам оказать можете: поговорить с некоторыми людьми, таким журналистам сообщает факты, которые будут скрывать от любою другого человека. Мы можем рассекретить определенные материалы, появление которых в прессе, по радио, по телевидению вызовет шум и ни в коем случае не причинит нам вреда. Но факты мы предоставим вам, вы выполните свой журналистский долг. Говорю чистую правду, я держу свое слово. Это подтвердит Роберт Сент-Джон, ему, надеюсь, вы поверите?

Как?!

- Отвечаю: вот так. Это... ну, скажем, врачебная тайна. Запомните: сейчас человек вашей профессии и популярности не может оставаться сторонним наблюдателем, надо выбирать сторону, на которой вы будете сражаться.

Вошел Роберт Сент-Джон, вопросительно посмотрел на Макферсона. Тот кивнул. Сент-Джон повернулся к Брессу:

- Да, Клинт, я сотрудничаю с ЦРУ и горжусь этим. Идет святая война...

- Роберт, - мягко сказал Макферсон, - нам с мистером Брессом надо поговорить еще немного. Извини, пожалуйста.

- Да, конечно. - Сент-Джон вышел.

- Закончим наш разговор. Не думайте о своих знакомых, которые "навели" вас на мысль заняться сбором материалов о торговле кокаином. Их власть кружит этим людям голову, они не думают о том, что ее спокойно могут оторвать. Не мне объяснять вам, что есть власть и власть. Наша власть мощнее. О Чиленто и его хозяине не думайте... И... мне не хотелось говорить об этом вообще... Убийцы вашей жены уничтожены.

Бресса как будто током ударило:

- Вы обманывали многих и раньше. Со мной шутить не надо, особенно когда вы завали речь о Марии.

"Вот он уже предлагает не шутить с ним, подсознательно согласившись работать, - подумал Макферсон, - значит, я добился своего".

- Мистер Бресс, зачем мне вас обманывать? Вы можете проверить то, что я сказал вам. Теперь я оставлю вас. Вы должны принять важное решение.

Целый час был у Клинта, чтобы решить самый важный вопрос в его жизни. С гигантом не справиться, нечего и стараться. Он был уверен, что наступил на больную мозоль Макферсону своей кассетой. Это льстило профессиональному самолюбию Бресса, как и то, что с ним разговаривал сам Эзикиел Макферсон, человек, державший в своих руках огромную власть; и он даже не угрожал ему, а говорил спокойно и уважительно. Правда, где-то в глубине души Бресс понимал, что весь монолог заместителя директора ЦРУ - скрытая угроза. Ведь вербовка на таком уровне не может закончиться неудачей.

Сейчас можно потерять все, что достигнуто, а многое можно и приобрести. С поддержкой такого человека, как Макферсон... можно достичь заоблачных высот. Даже со временем выдвинуть свою кандидатуру в конгресс... Да, ЦРУ же отомстило за Марию. Бресс даже не хотел этого проверять. Его все устраивало, как есть. Он не хотел никаких сюрпризов.

Бресс встал, поправил галстук, одернул пиджак, пригладил волосы и вошел в столовую, где Макферсон, сидя в кресле, читал газету.

- Я согласен сотрудничать с Центральным разведывательным управлением.

Как и говорил Макферсон, вопрос о доне Палоцци и Бруно Чиленто решился в этот же день. "Кадиллак" с доном и Бруно остановили двое "полицейских" и расстреляли их в упор. Газеты констатировали "новую вспышку войны между гангстерами".

В доме Сенатора, в его кабинете, директор ЦРУ, Эзикиел Макферсон и Сенатор, один из самых влиятельных людей конгресса и председатель сенатской комиссии по делам разведки, после изысканного ужина расположились в гостиной; директор курил английскую вересковую трубку, Сенатор попыхивал голландской сигарой. Макферсон заканчивал свой рассказ:

- Таким образом, можно с уверенностью сказать, что утечка информации невозможна, мы неплохо поработали.

- А Уэнделл и... этот Хорхе Очоа? - поинтересовался Сенатор.

- Погибли вчера вместе с неким Агиларом и Маркусом Кинзи. Вертолет, в котором они летели в поместье Очоа, был сбит партизанами, - ответил Макферсон. Он уже доложил директору о завершении этой акции.

Рэнди Уэбб все сделал, как профессионал высокого класса, - уничтожил вертолет первой же ракетой. Макферсон сказал: "Во-первых, предателей прощать нельзя. Во-вторых, что делать с нашими агентами, будем решать только мы". Директор согласился с выводами своего заместителя. Днем он встретился с доном Иносенсио Очоа и все объяснил ему. Будучи бывшим военным моряком, он не стеснялся в выражениях и закончил разговор с главой клана Очоа следующим образом: "Теперь вы, сукины дети, будете дышать, когда вам скажут в чем вам скажут. Ваши преступные делишки нас мало интересуют, но помните: мы держим вас за глотку. Чуть-чуть надавим и... Я вас более не задерживаю".

- Что же, господа, - Сенатор, весьма похожий на дядю Сэма с вербовочных плакатов армии США, только без бородки, откинулся в кресле, вытянул ноги, затянулся сигарой, - поздравляю вас. События разворачивались весьма стремительно, и в этих условиях вы блестяще проявили себя. Не хочу и напоминать, как был бы некстати сейчас подобный скандал. В конгрессе знают мои симпатии к вашей "фирме" и не преминут воспользоваться подобными неприятностями, чтобы подорвать мои позиции. Но хочу высказать свое мнение по поводу, как мне кажется, самого уязвимого места в ваших построениях: речь идет о Клинте Брессе. Не мне вас учить вербовке - вы профессионалы, мастера своего дела. Но таких гнилых либералов, как этот репортер, я знаю отлично, вдоволь насмотрелся, когда в молодости работал в комиссии сенатора Маккарти. Такие мгновенно ломаются и непредсказуемы в своем поведении. В один прекрасный день их либеральная совесть может сработать, как мина замедленного действия. Вот, по-моему, Бресс из таких. К слову сказать, приступ пресловутой либеральной совести может случиться в ближайшее время. От этого мы никоим образом не гарантированы. Примите к сведению мои соображения.