Казино «Молин», несомненно, было того же уровня; ливрейный лакей, принимавший в вестибюле верхнюю одежду у гостей, бросил скептический взгляд на поношенный сюртук Трона. Худощавый, элегантно одетый господин, стоявший у гардероба и показавшийся Трону знакомым, тоже посмотрел на него с некоторым недоумением.
В бальном зале Трон понял, что на него обратили бы внимание, даже будь его сюртук не таким поношенным. Все присутствующие были либо во фраках, либо в военных мундирах. Некоторые были в костюмах «сеттеченто»:[4] мужчины – в панталонах по колено и с короткими саблями у пояса, а сопровождавшие их дамы – в шелковых платьях на кринолинах. Такие одеяния говорили о намерении игроков отправиться после казино на один из многочисленных маскарадов.
Бальный зал казино «Молин» по своим размерам значительно превосходил бальный зал в палаццо Тронов. Кому бы ни принадлежало казино, денег на отделку зала хозяин не пожалел: стены были затянуты светло-красным шелком с золотистой узкой каймой по низу и верху; на каждой стене, над зеркалами в рамах из червленой меди, висело по полдюжины канделябров. От сотен огоньков горящих свечей золотистые полоски на стенах весело блестели, а лица гостей в прекрасных нарядах казались просто ликующими на фоне празднично-красных шелковых стен.
Быстро оглядев толпу, Трон прикинул: в зале никак не меньше ста пятидесяти человек. Большинство толпилось посреди зала у пяти столов для игры в рулетку, остальные разбились на небольшие группы и что-то живо обсуждали. Недалеко от себя Трон увидел графиню Ветцлер, в чем-то убеждавшую князя Шварценберга. За ними стоял прусский консул граф Бюлов, который беседовал с лысым генерал-полковником инсбрукских егерей. Консул, похоже, только что рассказал какой-то анекдот, потому что генерал-полковник разразился оглушительным хохотом. «Удивительно, – подумал Трон, – до чего свободно эти господа чувствуют себя в казино, отлично зная, что азартные игры властями запрещены».
Две минуты спустя Трон увидел за одним из игорных столов лейтенанта Грильпарпера. Лейтенант был в белом вечернем мундире хорватских егерей; по красной родинке над бровью его действительно было легко узнать. Внешность Грильпарцера – широкоплечего, с открытым волевым лицом и молодецкими усищами – полностью соответствовала всем требованиям, которые предъявлялись к императорским офицерам. «Вероятно, – предположил Трон, – Грильпарцер отменный танцор».
Лейтенант сидел между двумя господами во фраках. Перед ним на столе лежали две солидные кучки выигранных жетонов. Очевидно, лейтенанту сегодня везло – всякий раз, когда шарик останавливался, лопаточка крупье подгребала к двум этим кучкам очередную порцию.
Трон вдруг ощутил всю неловкость своего положения. Вот так взять и, отозвав лейтенанта в сторону, сообщить об убийстве его дяди? Именно сейчас, когда судьба, казалось бы, улыбается Грильпарцеру? Если Трон обратится к нему именно сейчас, то не пройдет и минуты, как его, Трона, чего доброго, вышвырнут из казино. Лейтенант, само собой разумеется, отправится завтра утром прямиком к Пергену с жалобой, а тот первым делом сообщит об этой жалобе Шпауру. Вся эта ситуация – предельно абсурдна и неуместна, как неуместен и сам Трон в своем жалком сюртуке среди этих блестящих господ во фраках.
Неожиданно кто-то коснулся его плеча и вежливо, но настойчиво проговорил:
– Синьор, руководство казино хотело бы побеседовать с вами.
Оглянувшись, Трон увидел широкоплечего человека с выбритым до синевы лицом – служителя казино. На миг Трон смущенно замялся:
– Кто-кто, вы сказали, желает со мной поговорить?
– Хозяин казино. Вынужден просить вас следовать за мной, синьор, – сказал ливрейный лакей.
К служителю казино скоро присоединился его коллега весьма угрожающего вида Они проводили Трона через весь зал обратно в вестибюль, протиснулись там мимо шумной толпы австрийских офицеров и свернули в тихий безлюдный коридор. В конце его виднелась приоткрытая дверь. Один из слуг распахнул ее.
Подобно большинству венецианских палаццо, Молин в течение веков неоднократно перестраивалось. Поэтому ничего удивительного не было в том, что из бального зала, декорированного в стиле XVIII века, Трон вышел на лестницу, построенную век спустя, а она вела в помещения, оборудованные и обставленные еще позже. Комната, в которой он оказался, была, похоже, обустроена в те времена, когда в городе у лагуны побывал Альбрехт Дюрер. Потолки здесь были ниже, чем в других комнатах палаццо, а стены затянуты поблекшим, выцветшим шелком.