Наступил вечер. Брата все не было. Мама вздула лучину. Огонь заполыхал ярким пламенем и осветил всю нашу избу. Мне захотелось есть. Я все время заглядывал в русскую печь. Там, на чистом и горячем поду, важно расселась и расплылась лепешка.
Мне очень хотелось горяченькой лепешки.
«Вынимай, мама», — торопил я мать.
Дрожащими руками мать сунула лопату в печь, чтобы поддеть лепешку. Но от удара она рассыпалась в труху, как гнилой пень…
— Почему? — спросила рыженькая Мери.
— Потому что в этой лепешке почти не было муки. Мать замесила ее из толченой и просеянной коры.
Я, как сейчас, помню: мать закрыла лицо передником и прислонилась к огромной, но пустой печи. Я пошел к лавке, лег на нее и заплакал.
«Перестань!» — закричал на меня отец.
Я испугался и умолк.
Погасла без присмотра лучина в камельке. Отцу стало жаль меня.
«Хочешь, я спою тебе про Сампо?» — спросил он меня.
Отец взял ощупью с полки кантеле, наладил и вполголоса запел старинную песню о чудесной мельнице Сампо, которая одним боком мелет муку, другим — соль, третьим боком — много денег…
И все богатство — тому, кто владеет чудесной мельницей.
Герой нашей страны Калевалы[30] — кузнец Ильмаринен — выковал это Сампо. А страшное чудовище Лоухи — хозяйка севера — отнесла большое Сампо на утес Похьолы и спрятала его в медную гору.
Старый вещий Вяйнемейнен, кузнец Ильмаринен и веселый, храбрый Леминкейнен отправились из страны Калевалы в Похьолу к злой старухе, чтобы отобрать у нее Сампо и отвезти в свою страну.
Но Лоухи подняла своих людей против трех героев и хотела их всех убить.
Старый Вяйнемейнен своей игрой на кантеле зачаровал ее войско и весь народ Похьолы.
Когда все уснули, герои с большим трудом извлекли Сампо из медного утеса, поставили его на дно своей лодки и скорее поплыли домой.
Леминкейнен очень развеселился и пристал к Вяйне с просьбой — спеть.
Но мудрый Вяйнемейнен отказался. Петь и играть, по его мнению, следовало только после удачного завершения дела.
Леминкейнен не унимался и запел сам. И так как он был безголосым парнем, то пение получилось нехорошее.
Рыбы, глазевшие из воды на знаменитых героев, услышав такое пение, моментально опустились на дно и заткнули себе уши тиной.
А журавль, сидевший на кочке, крикнул от испуга и полетел. Он опустился в стране Похьолы и снова крикнул не своим голосом.
От его крика проснулась Лоухи и весь ее народ. Старуха обнаружила пропажу Сампо и бросилась в погоню за похитителями.
Чарами и колдовством боролась злая старуха с героями. Но они не уступали ей в силе и чародействе.
Когда же герои были почти у берегов Калевалы, старуха Лоухи обратилась в черного орла со стальными когтями и огромными крыльями.
На свои черные крылья она посадила войско и грозно напала на героев.
Они храбро сражались с ее войском, а самой Лоухи в битве отрубили когти. И все же старуха мизинцем зацепилась за пеструю крышку и схватила ее.
А Сампо упало в воду и разбилось на куски…
«Как жалко! — вздохнул я. — И мука была бы, и соль, и много денег…» «А зачем тебе деньги?» — спросила меня мать. «Коня купили бы», — сказал я. Мне очень хотелось иметь коня.
«Не горюй, братишка! — раздался с порога голос Пекко. — Мы соберем обломки Сампо из наших вод, и у нас такое будет, что ты и все ребятишки в Карелии будут каждый день кушать пекки-лейпа и всем будет по коню».
Я засмеялся. Мать снова зажгла лучину.
От смеха Пекко, от морозного воздуха, принесенного братом, и огня у нас в избе снова сделалось уютно и радостно.
Брат закрыл за собой дверь на крюк и попросил мать занавесить окна. Затем он вынул из брезентовой сумки бумаги, разложил их на столе и торопливо, но тщательно начал просматривать.
Мне очень хотелось поговорить с ним. Сидя на лавке, я ждал, когда он поднимет глаза и взглянет на меня. Но брат смотрел только в бумаги.
Часть бумаг он спрятал на груди. Затем проверил наган и начал одеваться.
Отец, опустив голову, молча сидел у стола. Он не глядел на Пекко. Видно, ему хотелось скрыть от него свою печаль и беспокойство.
Мать, побледневшая еще больше, тихо вышла в сени и через минуту вернулась. Она положила в походную сумку брата две мерзлые рыбы и пригоршню клюквы. Больше у нас ничего не было.
Пекко надел полушубок, шапку, пояс. Обнял мать.
«Ты куда?» — встревожился я. «В лес, драться со злой старухой и ее войском…»
Я обеими руками уцепился за брата. Но он торопился. Мать, плача, оторвала мои руки от его шеи и отнесла меня на лавку. Отец вышел вслед за ним. Я прижался к стеклу и видел, как они стояли на крыльце и брат что-то говорил отцу.
30
Калевала — сказочная страна, о которой рассказывается в карело-финском национальном эпосе «Калевала».