Выбрать главу

У меня вырвался вздох. Насколько я знала Доун, она не отстанет, пока не вытянет из меня все. Так что пришлось озвучить ей краткий пересказ.

А когда я закончила, она выглядела почти разочарованной.

– А я-то думала, вы… – Доун пожала плечами.

Я хмыкнула:

– Что я планирую вступить в ваш элитный клуб парочек?

Она густо покраснела.

Ошарашенная, я уставилась на нее:

– Доун! Ты надо мной прикалываешься?

– А что такого? Вы очень мило смотрелись вместе! – упрямо парировала она.

– Я помогла ему, потому что он хороший парень. Не более.

– А ты категорически не связываешься с хорошими парнями, – пробурчала соседка.

Меня задело ее замечание. Я непроизвольно потрогала свою щеку. Потребовалось больше дня, пока она перестала гореть и сошла краснота.

– Извини. Я не то хотела сказать, – поспешно добавила Доун.

– Да все нормально.

– Исаак обычно так себя не ведет. Он дико застенчивый. Я даже не знаю, была ли… – Она беспомощно пожала плечами.

– Была ли что? – спросила я.

Доун опять покраснела.

– Ну, была ли у него когда-нибудь девушка. Или… ну, сама знаешь… – Она изобразила рукой неопределенный жест, который мог значить все и ничего.

Вот чего я никогда не пойму: Доун писала эротические рассказы. Эротические рассказы с длинными, откровенными, подробными сценами секса, которые даже меня вгоняли в краску. Но при этом была не в состоянии говорить о сексе в реальной жизни, не сгорая от стыда.

Я оперлась руками о стойку:

– Исаак уже не девственник, если ты об этом.

Она подавилась воздухом.

– Откуда ты знаешь?

Мне вспомнился его жадный поцелуй и ощущение его рук на моем теле. Поначалу он стеснялся, однако потом его сдержанность испарилась, а поцелуй превратился в жадный, чуть ли не отчаянный. Даже не скажи он мне заранее, что не девственник, по тому, как он меня касался, мне бы стало ясно, что он отлично знал, что делает.

– Просто знаю, – откликнулась я, дернув плечом. – У меня на такие вещи срабатывает седьмое чувство.

– А разве это обычно не шестое чувство?

Мои губы сложились в грязную ухмылочку:

– О моем шестом чувстве ты не захочешь знать, Доун. Поверь мне.

Судорожным движением Доун схватила свой стакан с колой и отпила большой глоток, чтобы ничего на это не отвечать.

Следующий семинар по «Визуализации общества» обернулся натуральным адом. Девушки, которые сидели за мной, сплетничали обо мне так громко, что было невозможно не обращать внимания на их голоса. Сначала я ненадолго задумалась, не пересесть ли на задний ряд, однако быстро отказалась от этой идеи. Не буду прятаться.

Но это же несправедливо. Купер, изменивший своей девушке, отделался фингалом под глазом, а на меня изливали всю ненависть и обзывали шлюхой. Почему так? Какое же у нас конченое общество. Достается всегда женщинам. Как же меня от этого тошнит.

Лекция показалась мне длиннее, чем обычно. Вероятно, дело в том, что я впервые слушала теорию Робин, а не редактировала свои фотографии. Лишь после того, как Робин закончила презентацию, я открыла и включила ноутбук. А спиной чувствовала взгляды Аманды и ее подружек. Их перешептывания стали громче. Я закатила глаза.

Вообще-то изначально я собиралась продолжить работу над фоторядом «Наутро после», но поняла, что сконцентрироваться все равно не получится. Вместо этого я кликнула на папку с кадрами, которые в последние месяцы снимала в кампусе.

Когда Робин во время своего обхода оказалась возле меня, то запнулась.

– Ты начала новый проект?

Я покачала головой:

– Это фоторяд из кампуса, о котором я тебе рассказывала.

Она наклонилась над моим столом и развернула ноутбук к себе, чтобы самостоятельно пролистать снимки. На нескольких одобрительно кивнула, по поводу остальных же, наоборот, было не разобрать, что она думала.

– А что насчет других фотографий? – спросила преподавательница.

Я мельком оглянулась через плечо на Аманду. Та заметила и, прищурившись, пронзила меня взглядом. Я вновь повернулась к Робин и качнула головой.

– Он на время заморожен.

– Очень жаль. Я бы с удовольствием вывесила его в коридоре.

У меня перехватило дыхание. Выставлялись лишь лучшие снимки на потоке, причем в большинстве случаев исключительно работы выпускных курсов. То, что в прошлом году она отобрала портреты Доун, которые я сделала, и так было для меня потрясающим успехом. И не только потому, что после этого на мой почтовый ящик поступила куча электронных писем с небольшими заказами и в том месяце я заработала больше, чем в любом другом с начала учебы. То, что Робин теперь просила меня об этом во второй раз, – невероятная честь. Мне очень хотелось, чтобы мои фотографии в виде огромных напечатанных плакатов развесили в коридорах университета. Однако пощечина Аманды и то, что она и остальные обо мне говорили, до сих пор было свежо в моей памяти. Если эти фото выставят на всеобщее обозрение, я предоставлю им еще больше возможностей для нападок, невзирая на то, что кадр с часами Купера уже давно перемещен в корзину. И кто мог гарантировать, что еще какая-нибудь девушка не узнает вещи своего парня на этих изображениях?