У пенья, похоже, дела идут неплохо.
И среди товаров все не то, что нужно, слишком дорого и ярко.
Кехан двинулся дальше, огибая богатые ряды.
Тут же, вокруг палаток, крутились дети. Стаи подростков и совсем малышей, кто в тусклых лохмотьях, кто в простых и удобных ученических, а то и купеческих одеяниях подороже и поярче. Они то собирались в группы, тихо переговариваясь, то с веселым гиканьем разлетались, легко проскальзывая между взрослых.
Кое-кто из детей явно не брезговал кражами. Вот один из мальчишек, мелкий и тощий джелапэ, живописно замотанный в синие тряпки, натолкнулся сзади купца, вышедшего из-за прилавка, чтобы поприветствовать покупателя. Униженно поклонился, припадая на колени, уверенно отвлекая внимание и купца, и покупателя, пока мимо проскальзывает девочка в нарядном платье, немного слишком длинном для нее. Она задерживается на мгновение, поправляя рукава и пояс, и идет дальше. Мальчишку купец отпинывает ногой, тот, перекатившись в пыли, вскакивает и растворяется в толпе таких же оборвышей, с визгом и гиканьем проносящихся мимо.
Что же, кажется, для них все прошло успешно. Кехан провожает взглядом девочку и оборачивается к прилавку с дешевыми украшениями в плотном ряду других таких же.
Недорогие бусы из цветного песка, кошачий глаз, бросовые гранаты, толстая шерстяная и тонкая вощеная нить, грубоватые пряжки и крючки из кости, иглы и шильца.
Отгородившись от шума и гомона холодной стеной, Кехан прислонил посох к прилавку и занялся иглами. Торговка, пожилая, сморщенная, как сушеная фига, и полностью седая, внимательно следила, как он перебирает кучу иголок, двумя пальцами ощупывая каждую. Слишком гладкая, неровная, чересчур мягкая и пористая, гнутая, снова слишком хорошая. А вот эту можно отложить, и эту…
Из созерцательной отрешенности его выбивает резкий толчок. Он разворачивается, перехватывает налетевшего на него мальчишку, и охватив взглядом происходящее, практически перекидывает его через прилавок, в объятия пожилой торговки.
И успевает встретить летящее навстречу бо своим самодельным посохом.
— Вылезай оттуда, воришка!
Молодой и яростный голос ударил по ушам.
— Я не вор! — раздалось сзади звонкое.
— Ты шпионил за мной! — еще один замах, воздух гудит.
Кехан снова парирует удар, понимая, что атакующий практически не понимает, на кого направляет удар.
Он молод, черты лица еще сохраняют некоторую детскую пухлость, но сейчас искажены яростью. Кажется, не естественной. Зрачки нападавшего странно расширены. Не стоит влезать в это, тем более скандалист одет практически во все белое, на новом кожаном жилете спереди яркая заметная эмблема в виде узорчатого листа… один из отрядов, Кауи Рижан[24], с которым они вместе ходили в древние болота. Богатые, спесивые, успешные по наемничьим меркам. Но этого молодого наемника Кехан не помнит. Новичок? Или оставался на страже в лагере?
— Я не вор и не шпион, мне просто было интересно! — вопит мальчишка. В говоре — смутно знакомый акцент.
Фраза дергает что-то внутри.
Почему никто из спутников в белых жилетах, тех что замерли чуть позади, не осадит нападавшего? Но парочка осторожно приближается сзади к беснующемуся наемнику из Рижан.
— Кемран! Успокойся!
— Отвали, — наемница в белом отлетела назад, проехавшись по пыльной земле, — отдайте мне этого!
Кехан парировал еще один удар, крутанул посох, почти вырывая бо противника из хватки.
— Бегом за Гедо! Кемран взбесился! — закричал кто-то.
Между рядами начала собираться толпа любопытных, выстраиваясь полукругом.
Названный Кемран из Кауи Рижан рванулся вперед. Принимая и отводя удары, Кехан скосил глаза:
— Мелкий не вор, вали отсюда… к своему мастеру!
Мальчишка замер, как фенек, насторожив оттопыренные уши, но поднырнул под руку торговки, старательно прикрывающей прилавок, и скрылся за полотном, прикрывающим выход.