Под ногами что-то рокотало, плясали поросшие короткой травой холмы, и дети, дети этого высокородного потомка падальщиков, сожравших золотое прошлое, возможно, были еще живы.
Дети, не воры, не шпионы, не убийцы.
Дети.
И наемники по единственному взмаху руки Демри, похватав вещи, бросились следом за паникующим мужчиной в пестрой расшитой золотом камизе в сторону от разрушенного города, к еще целому распадку, прикрытому зеленым вьюном и шипастым кустарником.
И с того момента они бежали.
Потому что на выживших устроили охоту те, кто породил гибельное землетрясение, ставшее смертью целого города. Не эхли медани, исходящие зеленым ядовитым туманом, а маги кесэт, чья башня осталась стоять гордо посреди поля, засеянного камнями и телами.
И за отрядом, уходящим все глубже и глубже в лабиринт желто-оранжевых осыпающихся золотым песком скал, отрядом, отбившимся без потерь от разведчиков, желавших поживиться человечиной, шли несколько настоящих охотников кесэт Бута[36]. Они хотели сожрать последних свидетелей своей удачи.
Позади Джихан Беру и высокородного контрабандиста, ведущего семью вглубь каменного лабиринта, оставались четкие следы ног и копыт. Поступь Кехана разрушала оставленный ими в золотистой пыли узор.
Впрочем, маги кесэт Бута чуют живое, им не нужны глаза. Многие из них слепы. Им, годами живущим в подземельях, тренирующим чутье на крысах и заключенных, достаточно слуха. Да и в глубине этих гор была только одна проходимая тропа.
Сейчас Кехан бежал последним, чуть поостав от основного отряда. Несколько часов назад лошадка, несущая троих перепуганных детей, охромела, оступившись на крутом откосе и потеряв подкову. Кехан силком пересадил двоих детей постарше, мальчишку и девочку, замотанных в одно одеяло так, что торчали наружу только кучерявые макушки, на свою упрямую кобылку. Третьего, совсем малыша, размазывающего по пыльным щекам дорожки слез, подхватила упрямая бывшая бисван, которая бросить Джихан Беру, или своего Юй, не захотела. Хорошо хоть вани свою, забрав с фермы, где та обосновалась, с ютамой в море отправила.
В ответ на беспокойный взгляд во время короткой остановки Демри, привычно отбросив свернувшийся в теле и разуме холод, немаг успокаивающе кивнул. Не первый раз он остается прикрывать уходящих от погони. Отряд успеет, и по договоренности с заказчиком сядет на тот же корабль. Корабль, наверное, в никуда, ведь в Рё не осталось спокойных мест. Время выбрать маршрут наступит чуть позже.
Погладив оплетенную блестящей маслянистой кожей рукоять бенго, Кехан передал бенго кеду, прощально погладив кисти на рукояти, вручил ему же пику, острие которой пропитано огненным зельем. Сумку с вещами перекинул вспыльчивому Кемрану, бывшему Кауи Рижан, так и не снявшему белую камизу, так и не ставшему разумнее и сдержаннее после пары полных сезонов рядом с ютамой Бхати. Вот и в этот раз, чтобы он развернул коня в сторону моря, пришлось напомнить о брате и сестре, ушедших вперед с дополнительными пассажирками — юными кузинами контрабандиста-полукровки.
Демри, погладив длинные усы, хмуро погрозил кулаком, приказывая не задерживаться, погладил по шее низкорослую пегую лошадку, разворачивая ее на небольшом пятачке и быстро скрылся за поворотом, уводя с собой и охромевшего гнедого. Звонкое эхо загуляло между скал.
Кемран, все еще задерживаясь, хмыкнул, демонстративно угрожающе скаля зубы. В ответ на неподвижное спокойное лицо вылезла давно забытая хищная ухмылка. Та, с которой, наверное, летели на врага те, золотоглазые забытые в Рё болотники. Кемран моргнул, словно увидел что-то странное, покивал, сглотнув, и вручил взамен сумок пару последних бахан.
— На корабле точно не понадобятся.
— Если останутся неиспользованными, найдем им применение и в море, — подвешивая бочонки на пояс рядом с кнутами, ровно сказал словно проснувшийся золотоглазый.
Юноша в присыпанной желтоватой маркой пылью белой камизе скривился, выразительно задирая брови. На бессловесный вопрос золотоглазый в ответ привычно равнодушно бросил: