Выбрать главу

Константин Сергеевич вообще нижнюю губу закусил и глянул в небо:

— Григорий — отличное решение.

И, едва только водитель обозначился у машины, одна пара рук меня зашвырнула на заднее сиденье и тут же с двух сторон меня прижали. А они вообще-то немаленькие! Тесновато. Я поерзала, но когда дошло, то нервно воскликнула:

— Вы это специально, что ли, устроили?

— Нет, конечно, — фальшиво протянул Андрей Николаевич. — Кто же специально будет ругаться, лишь бы ты забыла о том, куда мы едем…

И Константин Сергеевич закончил на той ж ноте:

— И даже сама поездку организовала. Сразу видно, что очень хочешь срочно переодеться, а до сих пор притворялась.

Я охнула. Подумала немного — и снова охнула. Куда я попала? Они беспощадно пользуются моей наивностью! Веселятся, глумятся, тащат меня куда-то… как будто я не секретарь, а какая-то забавная зверушка! Да они мною просто от работы отвлекаются!

Меня, одеревенелую, обиженную и переосмысливающую все свое существование, под белы рученьки так же вывели из машины. И только после этого я задышала. А во время поездки казалось, что они буквально давят на меня своим присутствием. Утешала нелепая мысль: если бы кто-то из них ко мне приставал, то вряд ли бы выбрал момент, когда это делает и второй. Оказаться наедине с одним из них в такой же близости почему-то казалось намного более неловким.

Константин Сергеевич на входе в магазин коснулся двумя пальцами моей спины и наклонился, чтобы сказать почти в самое ухо:

— Расслабься, Анют. Еще не поняла, что ты и провоцируешь желание тебя растормошить? Вот прямо всем своим видом кричишь: «Возьмите меня и приведите в чувство!».

— Я не кричу!

— Или просто «Возьмите меня»… Я еще не определился.

— Константин Сергеевич!

— Кто? А, ну да. Только не начни опять краснеть, Анют! Да что же ты творишь, бессердечная?

Из двоих мой босс казался все же более вменяемым, потому я обратилась к нему:

— Андрей Николаевич, ваш друг говорит какие-то дикие вещи. В мои обязанности входит его слушать?

Он посмотрел на меня. Глаза сузились до узких щелочек… Вот, именно об этом выражении лица Светлана и упоминала с особой настойчивостью.

— Анна, я принял тебя на работу. Но не подписывался на то, чтобы голыми руками останавливать торнадо.

— Вы о чем?

— Сама от него отбивайся.

— Но…

— А у меня к тебе всего два вопроса: тебе нужна эта работа, и какой у тебя размер?

Да что ж такое-то? Они будто бы сговорились довести меня до обморока. Теперь уже возвращение в родительский дом не казалось такой уж ужасной перспективой. Я попыталась сощуриться точно так же, как он:

— Андрей Николаевич, это ультиматум? Или я покорно принимаю все эти… переодевания, или пишу заявление?

— Путаешь термины, Анна. Это были обычные вопросы, а ультиматум — это, например: ты сама заходишь в примерочную, или мы заходим вместе с тобой. Чувствуешь, разница принципиальная?

Я тотчас осознала:

— Не надо со мной в примерочную!

Он неожиданно тепло улыбнулся:

— Тогда сорок второй?

— Ага, — смирилась я окончательно.

Удивительно, но через пару минут мне в руки впихнули вполне приличный костюм: юбка до колена и приталенный пиджачок. После бесшабашного натиска я была готова к чему угодно, включая развратное нижнее белье, вместо нормальной одежды. А тут… ничего вопиющего. Это неожиданно успокоило. Или я уже попросту устала психовать.

В примерочную мои пленители, к счастью, не пошли. Остались снаружи, зато я могла слышать их голоса.

— Меня обуревают смутные фантазии о латексе, — мечтательно протянул Константин Сергеевич.

Его друг рассмеялся:

— Не все сразу.

— Эх… — тот тяжело вздохнул. — Подожду день-другой.

— Держи себя в руках, Костя! Что-то я не припомню, чтобы мы твою Светланку переодевали.

— Ее не так интересно.

— Интересно ему… Осторожнее, торнадо. И не мешай моей секретарше работать. А то я твоей Свете устрою такие же фейерверки, будешь знать.

— Устрой, — тот согласился легко. — Андрей, а если мы будем каждую неделю меняться секретаршами, то это какое-то извращение или рабочий процесс?

Андрей Николаевич вместо ответа расхохотался еще громче. Я уже застегивала замок на юбке, но буркнула:

— Вы ведь понимаете, что я вас слышу?

— Так для тебя и говорим. Выходи уже.

Я напоследок глянула на себя в зеркало. У Андрея Николаевича, похоже, глаз наметан, что он сходу и размер угадал, и модель выбрал такую, которая села, как влитая. Да и синий мне всегда шел — голубые глаза от этого становятся ярче. Отодвинула шторку, сделала пару шагов вперед, не дождалась никакой реакции. Потому раскинула руки и крутанулась.