153
ПЛАЧ ЦАРИЦЫ
Из-за лесу, лесу темного,
Из-за гор было высокиих,
Не ясно́ солнце выкаталося,
Выходила тут благоверная царица,
Благоверная царица Марфа Матвеевна,
По мосту́-мосту́ по калинову,
По сукну-сукну багрецовому:
Уж как шла царица благоверная,
Благоверная царица Марфа Матвеевна,
Приходила она к церкви соборноей,
Закричала она громким голосом:
— Уж и есть ли у церкви церковнички?
Отпирали бы церковь соборную,
Что впущали бы царицу благоверную! —
Что входила царица в церковь соборную,
На́ три сто́роны помолилася;
На четвёртую она только взо́зрела,
Как увидела гробницу белу-каменную;
Закричала царица громким голосом:
— Ох ты гой еси, благоверный царь,
Благоверный царь Иван Васильевич!
Что́ ты спишь крепко — не про́снешься?
Без тебя всё царство помутилося,
Все стрельцы-бойцы взволновалися,
Всех князей-бояр во тына́х[29] рубют,
А меня-то, царицу, не слушают!
— Ах ты гой еси, царица благоверная,
Благоверная царица Марфа Матвеевна!
Уж и мы-то тебя слушаемся,
Уж и мы-то тебе повинуемся!
154
«Что по сукну, по сукну ли багрецовому…»
Что по сукну, по сукну ли багрецовому,
По тому ли сукну что по красному,
Уж как шла тут царица благоверная,
Благоверная царица Марфа Матвеевна,
В Успенский собор богу молитися,
Своему царю поклонитися.
Подошла она к гробнице белой-аспидной,
Стала она плакать и рыдать,
И жалобно причитать:
— Встань ты — пробудись, Грозный царь,
Грозный царь Иван Васильевич!
И ты што ж крепко спишь и не про́снешься?
При тебе ли, при царе, войны не было,
Без тебя ли, царя, учинилася:
Стрельцы-бойцы подымаются,
А меня ли, царицу, не слушаются. —
Уж стали унимать царицу князья-бояры:
— Ты не плачь, наша царица благоверная,
Благоверная царица Марфа Матвеевна!
Уж тебе ли горем поле не насеяти,
Горючьми слезми́ море не наполнити:
Уж царя-то тебе не поднять будет,
Уж как Грозного царя Ивана Васильевича!
По крыльцу-то, по крыльцу-крыльцу Красному,
По сукну-то, по сукну-сукну багрецовому,
Шла-прошла наша матушка государыня,
Во соборную церковь молитися,
Ко святым мощам приложитися,
Государя царя причитать стала:
— Ох ты, Грозный царь, Иван Васильевич!
Без тебя-то народ взбунтовался,
А на меня, царицу, взъеда́лся!
155
«Как середь царства было Московскаго…»
Как середь царства было Московскаго,
Государства российскаго.
Стояли палаты бело-каменны.
Во тех во палатах бело-каменных
Наставлены столы всё дубовы,
Разостланы скатерти немецки,
Расставлены кушанья сахарны.
За теми за столами за дубовыми,
За теми кушаньями сахарными,
Сидел тут Семион-государь:
Играет во цымбалы в золотыя,
Выигрывает волю батюшкину,
Наигрывает негу матушкину.
Подошедши Анна послушала,
Отошедши она заплакала:
— Как привыкати к обычаю Семионову,
Ко тяжелому нраву Ивановичеву!
156
ВЗЯТИЕ АЗОВА
Ах, по морю, морю синему,
По синему морю по Верейскому,
Плыли-восплывали три военных корабля.
На перед корабль бежит, —
Что сокол летит:
Во том во кораблике,
Император-царь сидит;
Во другом кораблике
Всё князья-бояра сидят;
Во третьем кораблике
Всё солдатушки сидят,
Солдаты сидели Преображенскаго полку,
Охот имели под Азов городок.
Подкопы копали всё глубокие,
Бочки заката́ли с люты́м зельем,
С лютым зельем, с черным порохом,
Свечи прилепляли воску яраго:
Свечи догорали — бочки разо́рвало,
Разметало башни всё угольчатыя.
Стали поздравляли императора-царя:
— Здравствуй, государь-император, с Азовом-городом!
157
«Под городом под Ке́рмантом…»