А именно: я говорил, что вы лучше всего убедитесь, сколь невыгодно было для нас приобретение власти на море, если посмотрите, каким был наш город до того, как приобрел эту власть, и каким стал после того, как получил ее. Если вы это мысленно сопоставите, то поймете, причиной скольких несчастий для города она явилась.
Так вот, наше государство тогда было настолько лучше и сильнее, чем стало впоследствии, насколько Аристид, Фемистокл и Мильтиад были лучшими мужами, чем Гипербол[56], Клеофонт[57] и нынешние ораторы в народном собрании[58]. Вы убедитесь, что народ в своей политической деятельности тогда не был преисполнен безделья, нужды и пустых надежд, но был в состоянии побеждать в сражениях всех, кто вторгался в нашу страну, удостоивался наград за доблесть в битвах за Элладу, пользовался таким доверием, что большая часть эллинских городов добровольно подчинилась ему. Несмотря на это, морское могущество привело нас к тому, что вместо почитаемого всеми политического строя у нас такая распущенность, за какую ни один человек не стал бы хвалить; граждан же это могущество приучило к тому, что вместо того, чтобы побеждать нападающих на нас, они не осмеливаются даже встретить врагов перед стенами города[59]. Вместо благоволения к нам союзников и доброй славы среди прочих эллинов морское могущество вызвало такую ненависть, что наш город едва не подвергся порабощению, если бы только лакедемоняне, которые сначала воевали против нас, не проявили больше благосклонности к нам, чем те, которые были прежде нашими союзниками. Однако несправедливо было бы обвинять последних за то, что они оказались враждебны к нам: ведь они стали к нам так относиться, не нападая, а защищаясь, и лишь после того, как претерпели много плохого; ибо кто выдержал бы наглость наших отцов, которые, собрав самых бездельных и причастных ко всяким гнусностям людей из всей Эллады и, заполнив ими триеры, навлекли на себя ненависть эллинов, изгоняя из других городов лучших граждан и распределяя их имущество между негоднейшими из эллинов[60]? Однако же если бы я осмелился подробно рассказать о том, что произошло в те времена, то вас, возможно, заставил бы лучше рассудить нынешнее положение дел, но к себе самому вызвал бы ненависть. Ведь вы обычно негодуете не столько против виновников ваших ошибок, сколько против тех, кто вас порицает за них. И поскольку вы так настроены, я опасаюсь, как бы не вышло, что, пытаясь облагодетельствовать вас, я сам попаду в беду. Тем не менее я не отступлю полностью от того, что задумал сказать, но, опустив самое неприятное и способное вас больше всего уязвить, напомню только о том, что заставит вас понять безрассудство тогдашних руководителей государства. Они так тщательно придумывали действия, за которые люди вызывают к себе величайшую ненависть, что провели постановление — деньги, полученные от взносов союзников, разделить на таланты и вносить на орхестру во время Дионисий, когда театр будет полон[61]. И не только это. Они выводили на сцену сыновей граждан, погибших на войне[62], демонстрируя, с одной стороны, союзникам взысканные с их имущества подати, вносимые на орхестру наемниками, а с другой стороны, — остальным эллинам — множество сирот и бедствия, вызванные таким своекорыстием. Поступая так, они и сами считали город счастливым, и многие неразумные люди превозносили его; не имея ни малейшего представления, что произойдет из — за этого в будущем, они восхищались и восхваляли несправедливо приобретенное городом богатство, хотя оно должно было вскоре загубить и то, которое существовало там по праву. Тогдашние руководители государства так далеко зашли в пренебрежении к собственным делам и в стремлении к чужому, что стали снаряжать триеры в Сицилию в то время, как лакедемоняне вторглись в нашу страну, и уже построено было укрепление в Декелее
56
Презрительно говорит о Гиперболе, вожде радикальной демократии после Клеона, и Аристофан.
57
Клеофонт, демократический деятель конца V в. до н. э., а конце Пелопоннесской войны выступал против мира со Спартой.
59
Намек на политику Перикла в первый период Пелопоннесской войны, когда афиняне отсиживались за Длинными стенами, предоставив Аттику на опустошение спартанцам.
61
Во время Великих Дионисий, справлявшихся в марте, происходили театральные представления, на которых присутствовали представители союзных государств.
62
В Афинах дети погибших на войне граждан воспитывались до совершеннолетия за счет государства. Затем их представляли народу, собравшемуся в театре.