Теперь он стал спать очень мало, получил от врача снотворное. Он, видимо, жаловался на головные боли и считал, что ему нужен покой.
В воскресенье, 12 мая, он по совету врача отправился на отдых на большой курорт. Его мать спросила, не надо ли, чтобы кто-либо из семьи сопровождал его или чтобы в Н. за ним было врачебное наблюдение. Врач посчитал, что в этом нет необходимости. Таким образом, он поехал один, прибыл в отель, поужинал, пошел на концерт для гостей. Там с ним случился «припадок», он впал в состояние возбуждения, был задержан и доставлен в больницу. Сначала он был в одиночной падете, затем его поместили к другим больным.
В понедельник приехали его сестра и дядя. Своей сестре он сказал: «Ну что, Ганне, я ведь не сошел с ума?» — и заплакал. За день до этого, по свидетельствам других, он сказал, что он китайский император. Теперь же он ответил врачу, что он папа римский. Он сказал это со смехом, и у сестры сложилось впечатление, что он разыгрывает врача. Его, видимо, раздражали вопросы. При посещении он, по их мнению, был спокоен. Когда они поехали в гейдельбергскую клинику, с ними поехал один санитар. В машине он очень испугался, когда увидел, что они приехали в Гейдельберг. Он предложил поехать в отель. Он испугался, когда шофер спросил, как проехать в клинику. При поступлении в клинику на вопросы он больше не отвечал. При расставании с сестрой он натянуто любезен. Таким образом больной попал во вторник вечером в клинику.
Объективные наблюдения в клинике во время острого психоза
Погруженный в себя, он сидел в комнате приемного покоя, смотрел перед собой и не встал, когда вошел врач. На вопросы, касающиеся ориентации, он тихим голосом дает правильные ответы:
он прибыл из Н., был там очень возбужден, бегал взад и вперед по курортному парку, но не раздевался, как это утверждают. Его привезли в больницу и сделали там уколы. Отвечая, он улыбается врачу и санитару. Без сопротивления он идет с ними в отделение. В своей комнате он ведет себя спокойно, сидит, когда приходит врач, поджав ноги в конце кровати, но тут же ложится, как подобает.
На следующий день (в среду) он по-прежнему хорошо ориентируется в ситуации, жалоб у него нет, «только фантастические представления, о которых я не знаю, фантазия ли это или действительность.., так я не знаю, действительно ли Вы здесь сидите или кто-то другой». «Я думаю, что Вы — это я, может быть, больше». На вопрос о фантазиях он отвечает: «Это очень длительный процесс, если я начну сначала, то это продлится долго, что касается дат, то я не помню». Он рассказывает о некой даме Икс, о большом впечатлении от этой личности, о том, что он думал, что это его сестра: «Когда я увидел ее, у меня появились нервное подрагивание в лице и странные ощущения».
О своем нынешнем состоянии он рассказывает далее: «Я чувствую в себе все шумы, вот этот шум снаружи я воспринимаю как “месть”. Я понимаю голоса птиц. А вот этот поезд (трамвай) означает, что я должен быть спокоен. А сейчас это значит: “Горе, горе”».
И далее он обо всем судит так: «Ну, это справедливо, что со мной играют, так как каждый во мне, а я в каждом, потому что только фантазия является действительностью, и мир (действительность) стал для каждого фантазией через меня». У него, по его словам, не больше силы, чем у других: «Как только любой другой это поймет, у него будет та же сила, что и у меня». «Я не Бог, но я его сын, как и любой другой... Вы должны вложить в мои слова особый смысл, иначе это собачье дерьмо. Все это пришло мне в последние 3 года. Если я скажу об этом другим людям, это будет манией величия».
Все это он говорит тихим голосом, очень медленно, как будто он после каждого предложения должен еще раз как следует подумать, при этом он пристально смотрит на врача. Его невозможно убедить кратко описать свои переживания. Размеренная беседа с ним также невозможна. Он сам себя прерывает, смотрит, прислушиваясь, на окно, спрашивает, не слышал ли врач только что, как собака пролаяла: «Ты глупец, ты глупец». Он слышит, как говорят земные духи, как они дразнят его, он слышит голос дамы Икс. Как говорят, передвигаясь, стулья. Он то очень внимателен, то улыбается врачу, то сидит, мрачно устремив взгляд. Иногда выражение его лица производит впечатление беспомощности.