II
Кто бы ни был виновен,но, идя на правеж,воздаяния вровеньс невиновными ждешь.Тем верней расстаемся,что имеем в виду,что в Раю не сойдемся,не столкнемся в Аду.
III
Как подзол раздираетбороздою соха,правота разделяетбеспощадней греха.Не вина, но оплошностьразбивает стекло.Что скорбеть, расколовшись,что вино утекло?
IV
Чем тесней единенье,тем кромешней разрыв.Не спасет затемненьяни рапид, ни наплыв.В нашей твердости толкабольше нету. В чести -одаренность осколкажизнь сосуда вести.
V
Наполняйся же хмелем,осушайся до дна.Только емкость поделим,но не крепость вина.Да и я не загублен,даже ежели впредь,кроме сходства зазубрин,общих черт не узреть.
VI
Нет деленья на чуждых.Есть граница стыдав виде разницы в чувствахпри словце «никогда».Так скорбим, но хороним,переходим к делам,чтобы смерть, как синоним,разделить пополам.
VII[49]
...
VIII
Невозможность свиданьяпревращает странув вариант мирозданья,хоть она в ширину,завидущая к славе,не уступит любойзалетейской державе;превзойдет голытьбой.
IX
...
X
Что ж без пользы неволишьуничтожить следы?Эти строки всего лишьподголосок беды.Обрастание сплетнейподтверждает к тому ж:расставанье заметней,чем слияние душ.
XI
И, чтоб гончим не выдал– ни моим, ни твоим -адрес мой храпоидолили твой – херувим,на прощанье – ни звука;только хор Аонид.Так посмертная мукаи при жизни саднит.
Шесть лет спустя
М. Б.
Так долго вместе прожили, что вновьвторое января пришлось на вторник,что удивленно поднятая бровь,как со стекла автомобиля – дворник,с лица сгоняла смутную печаль,незамутненной оставляя даль.
Так долго вместе прожили, что снегколь выпадет, то думалось – навеки,что, дабы не зажмуривать ей век,я прикрывал ладонью их, и веки,не веря, что их пробуют спасти,метались там, как бабочки в горсти.
Так чужды были всякой новизне,что тесные объятия во снебесчестили любой психоанализ;что губы, припадавшие к плечу,с моими, задувавшими свечу,не видя дел иных, соединялись.
Так долго вместе прожили, что розсемейство на обшарпанных обояхсменилось целой рощею берез,и деньги появились у обоих,и тридцать дней над морем, языкат,грозил пожаром Турции закат.
Так долго вместе прожили без книг,без мебели, без утвари, на старомдиванчике, что – прежде чем возник -был треугольник перпендикуляром,восставленным знакомыми стоймянад слившимися точками двумя.
Так долго вместе прожили мы с ней,что сделали из собственных тенеймы дверь себе – работаешь ли, спишь ли,но створки не распахивались врозь,и мы прошли их, видимо, насквозьи черным ходом в будущее вышли.
Элегия
М. Б.
Подруга милая, кабак все тот же.Все та же дрянь красуется на стенах,все те же цены. Лучше ли вино?Не думаю; не лучше и не хуже.Прогресса нет. И хорошо, что нет.
Пилот почтовой линии, один,как падший ангел, глушит водку. Скрипкиеще по старой памяти волнуютмое воображение. В окнемаячат белые, как девство, крыши,и колокол гудит. Уже темно.
Зачем лгала ты? И зачем мой слухуже не отличает лжи от правды,а требует каких-то новых слов,неведомых тебе – глухих, чужих,но быть произнесенными могущих,как прежде, только голосом твоим.
Открытка из города К.
Томасу Венцлова
Развалины есть праздник кислородаи времени. Новейший Архимедприбавить мог бы к старому закону,что тело, помещенное в пространство,пространством вытесняется.Водадробит в зерцале пасмурном руиныДворца Курфюрста; и, небось, теперьпророчествам реки он больше внемлет,чем в те самоуверенные дни,когда курфюрст его отгрохал.Кто-тосреди развалин бродит, ворошалиству запрошлогоднюю. То – ветер,как блудный сын, вернулся в отчий доми сразу получил все письма.
Элегия
А. Г. Найману
Однажды этот южный городокбыл местом моего свиданья с другом;мы оба были молоды и встречуназначили друг другу на молу,сооруженном в древности; из книгмы знали о его существованьи.Немало волн разбилось с той поры.Мой друг на суше захлебнулся мелкой,но горькой ложью собственной; а япустился в странствия.И вот я сновастою здесь нынче вечером. Никтоменя не встретил. Да и самомумне некому сказать уже: придитуда-то и тогда-то.Вопли чаек.Плеск разбивающихся волн.Маяк, чья башня привлекает взорскорей фотографа, чем морехода.На древнем камне я стою один,печаль моя не оскверняет древность -усугубляет. Видимо, землявоистину кругла, раз ты приходишьтуда, где нету ничего, помимовоспоминаний.
вернутьсяРаспадаются домы, обрывается нить. Чем мы были и что мы не смогли сохранить, - промолчишь поневоле, коль с течением дней лишь подробности боли, а не счастья видней. Только то и тревожит, что грядущий режим, не испытан, не прожит, но умом постижим. И нехватка боязни – невесомый балласт - вознесенья от казни обособить не даст.
49
1 Строфы VII и IX (отсутствуют в СИБ) были вычеркнуты Бродским до 1972 г. (прим. в SP). Текст строф по ЧР: – С. В.
VII
IX