Поздравляю себяс этой ранней находкой, с тобою,поздравляю себяс удивительно горькой судьбою,с этой вечной рекой,с этим небом в прекрасных осинах,с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов.
Не жилец этих мест,не мертвец, а какой-то посредник,совершенно один,ты кричишь о себе напоследок:никого не узнал,обознался, забыл, обманулся,слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.
Слава Богу, чужой.Никого я здесь не обвиняю.Ничего не узнать.Я иду, тороплюсь, обгоняю.Как легко мне теперь,оттого, что ни с кем не расстался.Слава Богу, что я на земле без отчизны остался.
Поздравляю себя!Сколько лет проживу, ничего мне не надо.Сколько лет проживу,сколько дам на стакан лимонада.Сколько раз я вернусь -но уже не вернусь – словно дом запираю,сколько дам я за грусть от кирпичной трубы и собачьего лая.
Притча
"Пусть дым совьется в виде той петли,которая согнать его сумеласвоим кивком с холмов родной земли".Должно быть, в мщеньи выше нет предела.Конечно, достигая до небес,начнет гулять, дымить противоборство.Не стоит крыш снимать, чтоб видел лессей быстрый труд, настойчивость, упорство.Все в ход пойдет: смола, навоз, трава,должно быть, в виде той петли разложатв горящем очаге свои дрова.Пусть ветер им поможет. Пусть поможет.
Нет, никогда ничья на свете властьи всех стихий внезапное движеньене явит ту, что просто родиласьи вот живет в их злом воображеньи.Лес по краям. Блестящий снег хрустит,никак не различить теней нерезких,свидетелей того, как слабый мстит.
И он пошел во тьму с холмов еврейских.
Сонет
Великий Гектор стрелами убит.Его душа плывет по темным водам,шуршат кусты и гаснут облака,вдали невнятно плачет Андромаха.
Теперь печальным вечером Аяксбредет в ручье прозрачном по колено,а жизнь бежит из глаз его раскрытыхза Гектором, а теплая водауже по грудь, но мрак переполняетбездонный взгляд сквозь волны и кустарник,потом вода опять ему по пояс,тяжелый меч, подхваченный потоком,плывет впереди увлекает за собой Аякса.
Сонет
Прошел январь за окнами тюрьмы,и я услышал пенье заключенных,звучащее в кирпичном сонме камер:«Один из наших братьев на свободе».
Еще ты слышишь пенье заключенныхи топот надзирателей безгласных,еще ты сам поешь, поешь безмолвно:«Прощай, январь».Лицом поворотясь к окну,еще ты пьешь глотками теплый воздух,а я опять задумчиво бредус допроса на допрос по коридорув ту дальнюю страну, где больше нетни января, ни февраля, ни марта.
Сонет
Я снова слышу голос твой тоскливыйна пустырях – сквозь хриплый лай бульдогов,и след родной ищу в толпе окраин,и вижу вновь рождественскую хвоюи огоньки, шипящие в сугробах.Ничто верней твой адрес не укажет,чем этот крик, блуждающий во мракепрозрачною, хрустальной каплей яда.
Теперь и я встречаю новый годна пустыре, в бесшумном хороводе,и гаснут свечи старые во мне,а по устам бежит вино Тристана,я в первый раз на зов не отвечаю.С недавних пор я вижу и во мраке.
Стансы
Е. В., А. Д.
Ни страны, ни погостане хочу выбирать.На Васильевский островя приду умирать.Твой фасад темно-синийя впотьмах не найду,между выцветших линийна асфальт упаду.
И душа, неустаннопоспешая во тьму,промелькнет над мостамив петроградском дыму,и апрельская морось,под затылком снежок,и услышу я голос:– До свиданья, дружок.
И увижу две жизнидалеко за рекой,к равнодушной отчизнеприжимаясь щекой,– словно девочки-сестрыиз непрожитых лет,выбегая на остров,машут мальчику вслед.
* * * [27]
Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам,вдоль березовых рощ, отбежавших во тьме, к треугольным домам,вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну,освещенный луной, и ее замечая одну.Гулкий топот копыт по застывшим холмам – это не с чем сравнить,это ты там, внизу, вдоль оврагов ты вьешь свою нить,там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.
Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь впотьмах,возникая вдали, освещенный луной, на бескрайних холмах,мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьет по лицу,говоря сам с собой, растворяется в черном лесу.Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, – не отыщется след,даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,все равно ты его никогда ни за что не сумеешь догнать.Кто там скачет в холмах... я хочу это знать, я хочу это знать.
Кто там скачет, кто мчится под хладною мглой, говорю,одиноким лицом обернувшись к лесному царю, -обращаюсь к природе от лица треугольных домов:кто там скачет один, освещенный царицей холмов?Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,из распахнутых окон бьет прекрасный рояль, разливается свет,кто-то скачет в холмах, освещенный луной, возле самых небес,по застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.