Выбрать главу

Паттерсон шумно выдохнул.

— Музыка для вас большой плюс, мисс Олдхилл. До того, как выйти замуж, миссис Морели-Джонсон была Алис Лессон, известной пианисткой, гастролировавшей по всей стране. Вы, должно быть, слышали о ней.

Шейла Олдхилл кивнула:

— Разумеется. Она играла не хуже Майры Хесс. Однажды она выступала с моим отцом.

— Какое совпадение. Вы понимаете, из-за почти полной слепоты круг ее занятий ограничен, и она много играет на пианино. Это ее способ коротать время. Возможно, ей понравится, что ее компаньонка — тоже музыкант. — Он посмотрел на спокойное лицо Шейлы. — Вы сказали, она играла с вашим отцом?

— Двадцать пять лет назад. «Императора» Бетховена. То был первый концерт, когда я увидела отца на сцене.

— Как звали вашего отца?

— Генри Олдхилл.

— Он жив? Миссис Морели-Джонсон обязательно спросит об этом.

— Он умер три года назад.

— Вы здесь давно, мисс Олдхилл?

— Приехала два дня назад. Собиралась в Лос-Анджелес, но городок мне понравился, и я решила провести здесь несколько дней. Остановилась в отеле «Франклин», увидела ваше объявление. И подумала… — Продолжать она не стала.

Паттерсон знал отель. Тихий, относительно дешевый. Он, конечно, в таком не остановился бы, поскольку привык к более высокому уровню.

— Все это очень интересно. Я хотел бы взглянуть на ваши рекомендации. Вы, разумеется, понимаете, это большая ответственность — найти для миссис Морели-Джонсон подходящую кандидатуру. Я не знаю вас, вы — меня. — Паттерсон одарил Шейлу теплой улыбкой. — У вас есть рекомендательное письмо… — он сверился со своими записями, — от доктора Фосдика?

Она не мигая смотрела на него. Голубые глаза раскрылись чуть шире, Паттерсона словно обдало жаром.

— Нет, но у меня есть рекомендация больницы Фонда Пендика. — Она раскрыла сумочку, достала конверт и положила на стол.

Паттерсон прочитал рекомендательное письмо. Под ним стояла подпись одного из директоров больницы. Как следовало из текста, мисс Шейла Олдхилл, профессиональная медицинская сестра, проработала в больнице четыре года, отличаясь трудолюбием, честностью и добрым отношением к пациентам. Стандартная рекомендация.

— Могу я позвонить доктору Фосдику, раз у вас нет его рекомендательного письма? — спросил Паттерсон.

— Доктор Фосдик не даст мне рекомендации, — прямо ответила Шейла.

Паттерсон приподнял левую бровь:

— Не даст? Почему?

— Я не могу ждать от него беспристрастности. — Она помялась. — Он хотел, чтобы наши отношения не ограничивались только работой. Последовала неприятная сцена, и мне пришлось уйти от него.

Паттерсон перевернул лист блокнота и вновь начал рисовать кружочки и черточки. Он мог представить себе, что произошло. Доктор, вкалывающий без роздыха, а рядом час за часом, день за днем такая сексуальная женщина. Да он сам, пожалуй, предложил бы ей немного поразвлечься. Какой мужчина в здравом уме поступил бы иначе. А она вот взяла и поменяла работу. Хотя он не видел доктора Фосдика. Вполне возможно, что это толстый, уродливый старик.

— Я понимаю. — В голосе его звучало сомнение. Действительно, на нем лежала большая ответственность. Он не имел права на ошибку. И все же хотел, чтобы именно эта женщина стала компаньонкой миссис Морели-Джонсон. Хотел снова видеть ее. По меньшей мере три раза в неделю он навещал старушку, то есть трижды в неделю он мог бы встречаться с Шейлой. Чувственность этой женщины, спокойно сидевшей перед ним, сводила его с ума. Она отличалась от других, кого он знал, любил и забыл, как выдержанное вино от кока-колы.

Женщины играли важную роль в жизни Паттерсона. Заместитель управляющего банком, он жил в маленьком, обожающем сплетни городке, и ему приходилось проявлять предельную осмотрительность. Женщин он предпочитал находить в соседних городках, милях в пятнадцати от своего, и останавливал свой выбор только на замужних. То есть тех, кто не афиширует свои связи. Размышляя, он совершенно забыл о Шейле Олдхилл и очнулся, лишь когда она что-то сказала. Посмотрел на нее:

— Извините… Задумался… Так что вы сказали?

— Может, вы считаете, что я не подхожу для этой работы? — повторила Шейла.

Они переглянулись.

— Я думаю, подходите, но не знаю, как отреагирует миссис Морели-Джонсон, когда я скажу ей, что вы так молоды. Сколько вам лет, позвольте спросить.