Выбрать главу

Стремительный темп вовсе не означает беглости и суетливости. Рассказчик может быть нетороплив  и  обстоятелен,  но  никакие  подробности  не  должны заслонять у него основного четкого контура идеи и сюжета.

А главное, — особенно когда речь идет о читателе младшего  возраста,  — повествование должно быть в достаточной мере утоляющим, вполне исчерпывающим сюжет, так, чтобы у читателя даже и  не  возникал  вопрос:  а  что  же  было дальше?

В своей исторической сказке о войне с Наполеоном Толстой довел дело  до того, как русские проводили неприятеля восвояси и победно вступили в Париж.

Почему слушателей совершенно удовлетворил этот  конец?  Почему  они  не стали засыпать рассказчика вопросами: «Ну, а дальше, дальше что?»

Да потому, что Толстой дал им на уроке  истории  не  лекцию,  а  вполне законченное  художественное  произведение,  которое   началось   с   тяжелых испытаний и кончилось торжеством. Волнующая игра, напряженная драма, которую разыграл он в своем повествовании, была внутренне и внешне завершена.

Именно так и бывает в народных сказках.

Разве придет в голову  читателю  или  слушателю  требовать  продолжения сказки об Иване-царевиче и Василисе Премудрой после того, как они, преодолев все  беды  и  опасности,  справили  свадьбу  и  стали  жить-поживать,  добра наживать?

И суть  здесь  не  только  в  законченности  внешней  фабулы,  но  и  в завершенности идеи.

Слушателю, который становится участником событий,  очень  важно,  чтобы дело было доведено до полной победы добра  над  злом,  правды  над  кривдой, жизни над смертью, прекрасной, смелой и щедрой молодости над  злой,  жадной, холодной старостью.

Всякий из нас, кто пережил дни победы, помнит, что  есть  такая  минута торжества, радости, когда человек до того полон настоящим, что даже не может думать о будущем.

Это и есть счастливый эпилог сказки.

Чем моложе возраст читателя, тем больше ему нужна сказка  с  началом  и концом.

Его не устраивает рассказ, отдельный эпизод, обрывок жизни.  Ему  нужна повесть. А по существу своему сказка — это и есть подлинная повесть.  Сказка начинается со слов: «Жил-был на свете» или «Жили-были в тридевятом  царстве, в тридесятом государстве», а не так, как частенько начинаются рассказы: «Шел снег»,  или  «Была  ночь»,  или  «Иван  Иванович  проснулся  в   прескверном расположении духа».

И даже когда читатель выходит из того возраста, который питается  почти исключительно сказкой, когда он уже способен оценить и хороший рассказ,  его больше всего пленяют те рассказы  или  повести,  которые  чем-то  родственны сказке — отчетливостью идеи,  необычностью  событий,  быстрой  их  сменой  и обязательной победой доброго начала над злым.

От сказки в стихах ребенок естественно переходит к балладе и поэме,  от сказки в прозе — к просторной эпопее, полной  приключений,  героических  или смешных.

По существу говоря, вся та литература, которая пленяет нас в детском  и юношеском возрасте, будь то  сказка,  короткая  повесть  или  целая  эпопея, тяготеет к поэзии независимо от того, стихи это или проза.

Лев Толстой  блистательно  показал,  что  даже  урок  истории,  хроника подлинных  событий,  может  стать  поэтическим  произведением  —   «сказкой, возбуждающей народное чувство».

Дети отвечают Горькому

ПИОНЕРАМ

Дорогие ребята!

На мой вопрос: какие книги читаете вы и какие хотели бы читать, я получил от вас более двух тысяч единоличных и коллективных писем. Это очень хорошо. Теперь «Детиздат» знает, что нужно ему делать, и, наверное, вы скоро получите интересные книги.

О ваших требованиях будет сделан доклад на съезде писателей, а сейчас для осведомления писателей и родителей о ваших желаниях друг мой, Маршак, печатает часть обработанного им материала, данного вами.

Будьте здоровы и бодры, живите дружно, работайте весело, учитесь крепко.

С большевистским приветом

М. Горький.

[1934]

Эти книги будут вами написаны и присланы нам.

(Из письма школьника)

1. Из села Ольхи, из города Камня 

В «Правде» и во многих других газетах нашего Союза было напечатано обращение М. Горького к школьникам и пионерам.

Горький просил ребят написать ему, чего ждут они от нового издательства детской литературы, какие книги знают и любят.

И вот перед нами около двух тысяч писем со всех концов Союза. Из Москвы, из Магнитогорска, из города Камня, из деревни Омужни — ныне колхоз «Возрождение», из села Ольхи, из местечка Смолевичи, с пристани Ильинка в Чувашской АССР, со станции Сары Озек на Турксибе, из Брединских копей.

С первого взгляда можно угадать, чьи это письма.

В конверты вложены листки, вырванные из школьных тетрадей в клетку, в линейку или в две линейки. Чем меньше корреспондент, тем крупнее и чернее он пишет. Семилетние и восьмилетние вырывают из своих тетрадок, из самой середины, сразу два листка и пишут на них, как на одном длинном листе. Среднюю строчку приходится при этом пропускать, — она дырявая от проволочек, которыми скрепляют тетрадки. А старшие школьники, из седьмой или восьмой группы, любят писать на маленьких клетчатых листочках из записных книжек. Если письмо получается пространное, на него уходит добрая половина книжки. Но на серьезное дело не жалко!

Есть письма, наскоро нацарапанные карандашом. А другие написаны чернилами, да так аккуратно и кругло, что сразу видишь: переписано с черновика, и не один раз переписано.

Попадаются письма с самыми неожиданными приложениями. Тут и стихи, и рассказы, и рисунки, и чертежи, и даже фотографические карточки корреспондентов.

Два пионера из Тифлиса прислали полный список всех картин, которые они видели в кино за свою двенадцатилетнюю жизнь.

Московский школьник Юрий Световидов прислал на отзыв чертеж последнего своего изобретения. Это электрическая мышеловка, которая должна убивать крыс, как электрический стул убивает осужденных в Америке.

Ученик четвертой группы Пензенской школы Яков Каждан приложил к своему письму рассказ о том, как он ел лягушку (быль).

Старшие школьники вкладывают в письма целые каталоги книг с подробными критическими характеристиками.

А самые письма наполнены вопросами и настоятельными требованиями.

Ответить всем, кто пишет, не так-то просто.

Вся деятельность нового издательства — Детгиза — должна быть ответом на письма детей. Ведь для того и затеяна была эта всесоюзная переписка, чтобы перед началом большой работы над детской книгой узнать, кто ее читатель.

И цель достигнута.

Правда, из писем трудно сделать точные статистические выводы о том, каковы интересы и вкусы дошкольного и школьного возраста. Писем от дошкольников почти нет, а школьники далеко не всегда рассказывают, сколько им лет, в какой школе, в каком классе они учатся. По крайней мере, десятая доля всей груды писем подписана именем звена, лагеря, детской библиотеки или порядковым числом, обозначающим целый класс.