Глава 27. Послание царя Константина к александрийцам
«…Ничего не могли сделать лукавые против вашего епископа, поверьте мне, братья. Ничего не достигли они, кроме того, что, погубив наше время, не имеют уже в настоящей жизни места для покаяния. Итак, заботьтесь сами о себе, прошу вас; любите возлюбленного вашего и всеми силами гоните тех, которые хотят уничтожить благодать вашего единодушия. Возводя очи свои к Богу, любите друг друга. А я радушно принял вашего епископа Афанасия и беседовал с ним в полном убеждении, что беседую с человеком Божиим».
Глава 28. Другой навет на епископа Афанасия
Впрочем, нечестивые и этим не тронулись, но составили другую басню, какой не выдумывал ни один их бывших в древности трагиков или комиков. Подкупив опять доносчиков из того же сообщества, они приводят их к царю, и те кричат, будто этот подвижник добродетели совершил многие и невыразимые злодеяния. Вождями их были Евсевий, Феогнис и Феодор перинфский (Перинф теперь называется Ираклиею) [ [111]]. Обвинители утверждали, что те злодеяния не только нестерпимы, но и невыносимы для слуха [ [112]], и таким образом убедили царя созвать собор в Кесарии палестинской, где именно Афанасий имел наиболее недоброжелателей, и повелеть там судить его. Царь поверил им, как священникам, ибо совсем не знал скрываемых ими замыслов, и предписал быть по сему; но божественный Афанасий, зная неблагорасположение своих судей, не прибыл на собор. Через это восставшие войною против истины, получив новый повод к клевете, кроме других преступлений, обвиняли Афанасия еще в тирании и дерзости против царя, — и не совсем обманулись в своей надежде, ибо кротчайший государь, услышав о том, разгневался и, выразив свой гнев в письме к Афанасию, приказывал ему ехать в Тир, так как здесь повелел он собраться собору, предполагая, кажется, что Афанасию подозрительна Кесария из–за ее предстоятеля. Между тем царь писал и собору [ [113]], как прилично было писать человеку, украшенному благочестием. Вот его послание.
Глава 29. Послание царя Константина к собору
Константин Август святому собору в Тире:
«Естественно и с мирным состоянием нынешнего времени, кажется, было бы очень сообразно, чтобы вселенская церковь наслаждалась безмятежием, а служители Христовы оставили теперь всякую ссору. Но так как некоторые из них, подстрекаемые жалом превратного любопения, не говорю уже — ведущие жизнь недостойную своего звания, стараются все приводить в смятение, что, по моему мнению, выше всякого несчастия, то я обращаюсь, как говорится, к доброй вашей воле и прошу вас, без всякого отлагательства собравшись в одно место, составить собор, подать помощь нуждающимся, уврачевать находящихся в опасности братии, привести к единомыслию разрозненные члены и исправить зло, пока позволяет время, чтобы столь многим епархиям возвратить надлежащее согласие, разрушенное — какое безумие! — высокомерием очень немногих людей. А что такое дело и Господу Богу всяческих благоугодно, и нам всего вожделеннее, и вам самим, если восстановите мир, доставит не малую славу, в том, думаю, все согласны. Итак, не медлите долее, но с этой же минуты, усугубив свое усердие, постарайтесь положить надлежащий конец происшедшим раздорам. Соберитесь со всею искренностию и верою, которой при всяком случае чуть не словами требует от нас чтимый нами Спаситель. С моей же стороны не будет упущено ничто, относящееся к моему благоговению; исполню все, о чем вы писали. Я отправил уже письмо к тем епископам, которых вы хотели, и требовал, чтобы они приехали и участвовали в ваших заботах, отправил также к вам проконсула Дионисия, чтобы он напомнил о приезде на ваш собор тем, кому должно, и наблюдал за ходом событий, особенно за благочинием. Кто же, — чего впрочем не ожидаю, — осмелится и теперь пренебречь нашим повелением и не явится на собор, к тому мы пошлем чиновника, который по царскому указу изгонит его и научит, что определениям самодержца, направленным к защите истины, противиться не должно. Впрочем, от вашей святости будет зависеть посредством общего суда, не побуждаясь ненавистию, ни пристрастием, но руководясь церковным и апостольским постановлением, придумать приличное врачество, как для преступлений, так и для случайных погрешностей, чтобы и церковь освободить от всякого поношения, и мои облегчить заботы, и вам самим, через возвращение благодати мира возмущаемым ныне церквам, стяжать величайшую славу. Бог да сохранит вас, возлюбленные братия!» Итак, по съезде епископов в Тир туда же пришли и некоторые другие, обвиняемые в превратном учении, в числе которых был и Асклепа газский. Пришел и дивный Афанасий. Но я хочу наперед рассказать о жалком вымысле доносчиков и потом описать все происходившее на этом пресловутом судилище.
111
Перинф или Гераклея фракийская — церковная метрополия фракийского диоцеза, резиденция главы фракийских епископов. Ему подчинялся до 451 г. и епископ Константинополя.
112
Афанасия обвиняли в отсечении руки у мелетианского епископа Арсения, а также ему приписывали соучастие в кощунстве, совершенном в одной из церквей пресвитером Афанасия Макарием. См. I. 30.