С этим посланием божественный Афанасий прибыл в Александрию и радостно принят был всеми — горожанами и поселянами, знатными и незнатными. Только приверженцев Ариева заблуждения обуздывало его возвращение. Посему Евсевий, Феогнис и все, принадлежавшие к их обществу, снова обратились к обыкновенным своим козням и стали опять без умолку трубить в уши еще юного тогда царя. Здесь надобно сказать, как этот государь совратился с прямого пути апостольских догматов.
Глава 3. О том, как царь Констанций уклонился от правой веры
Жена Лициния, Констанция, была сестра Константина. К ней имел доступ один пресвитер, носивший в себе заразу арианства. Болезни своей он явно не обнаруживал, но, беспрестанно входя с Констанциею в беседы, говорил ей, будто бы Арий подвергся клевете. Всехвальный Константин, после смерти нечестивого мужа своей сестры, имел о ней чрезвычайное попечение и никак не допускал, чтобы она, вследствие своего вдовства, испытала какое–нибудь огорчение. Он даже присутствовал при самой ее кончине и оказывал ей надлежащие услуги. В это–то время она велела позвать к себе упомянутого пресвитера и просила царя, чтобы он удостоил его покровительства. Константин тогда обещал ей это и впоследствии исполнил обещание — облек его особенною доверенностию. Но сколько ни велико было уважение к тому пресвитеру, он, зная твердость убеждений царя в вере, не посмел обнаружить пред ним своей болезни. Наконец, собираясь прейти в царство нетленное, Константин в своем завещании разделил между сыновьями государство тленное, и, так как никто из них не присутствовал при его кончине, он вверил завещание одному только этому пресвитеру, приказав передать его Констанцию, потому что Констанций находился ближе других братьев и по всем ожиданиям должен был приехать прежде их. Пресвитер передал завещание, как было повелено, и, став через то известным Констанцию, скоро сделался человеком к нему близким и получил приказание бывать у него как можно чаще. Потом, заметив, что мысли Констанция непостоянны и подобны тростям, туда и сюда колеблемым противными ветрами, он осмелился начать войну против евангельских догматов. Как бы оплакивая бурное волнение церквей, он говорил, что виновны в этом те, которые внесли в учение веры чуждое Писанию слово «единосущный», и что это именно производит раздоры и между духовными, и между мирянами. Вместе с тем, обвиняя Афанасия и единомысливших с ним, он начал потом строить против них козни. Пользуясь содействием этого человека, Евсевий, Феогнис и Феодор перинфский (Феодор был человек весьма ученый и написал толкование на божественные евангелия; его называют обыкновенно ираклийским), как соседи царя по жительству, часто видались с ним и уверяли его, что возвращение Афанасия из ссылки породило множество зол и что буря опять охватила не только Египет, но и Палестину, и Финикию, и другие сопредельные области.
Глава 4. О вторичном изгнании блаженного Афанасия, также о поставлении на его место Григория и о смерти последнего
Такими и подобными речами осаждая легкомысленный ум Констанция, они убедили его изгнать Афанасия из александрийской церкви [ [118]]. Но Афанасий, узнав наперед об их кознях, сам удалился и переехал на запад. Евсевиане выдумали на Афанасия клеветы и изложили их в послании к римскому епископу; а римскою церковию в то время управлял Юлий [ [119]]. Повинуясь церковному закону, он велел и самим клеветникам приехать в Рим [ [120]], и звал на суд божественного Афанасия. Последний поспешил принять это приглашение, а составители обвинения в Рим не ехали, зная, что ложь их легко откроется, и так как овец нашли без па–стыря, то вместо пастыря поставили над ними волка, которому имя было Григорий [ [121]]. Шесть лет, подобно дикому зверю, терзая александрийскую паству, он вынудил себе наказание за зло и от своих пасомых погиб жестокою смертию. Между тем Афанасий обратился к Константу, потому что старший из царей — братьев, Константин, был убит на войне, и жаловался ему на козни арианского скопища, говоря со слезами, что против апостольской веры идет открытая война. Он напоминал ему о его родителе, о созванном по его приказанию великом соборе и о том, что, сам участвуя в заседаниях, он определения епископов утвердил законом. Умоляя таким образом царя, Афанасий пробудил в нем ревность его отца [ [122]]. Выслушав все, Констант тотчас же послал своему брату письмо, в котором увещевал его хранить наследие отцовского благочестия неприкосновенным. Отец наш, писал он, утвердив царство благочестием, истребил и римских тиранов, покорил и все окрестные варварские народы. Тронувшись этим письмом, Констанций издал повеление, чтобы как восточные, так и западные епископы собрались в Сардику, город иллирийский, митрополию дакийской провинции, потому что, кроме этого, было в церкви много и других болезней, требовавших соборного врачевания.
118
Образ Констанция, нарисованный всеми без исключения христианскими писателями IV–V вв., далек от действительности. На самом деле Констанций был незаурядным политиком и военачальником. По выражению М. Э. Поснова, «он был простым отражением Константина в последние годы его жизни». Он был ревностным христианином, активно боролся с язычеством и страстно стремился к единству в церкви, которое он понимал в арианском духе. Это объясняется тем, что его другом и воспитателем был Евсевий никомидийский, да и подавляющее большинство духовенства востока империи придерживалось теории Ария. Сильное противодействие Констанция Афанасию и александрийскому духовенству объясняется не только его стремлением укротить гегемонистские претензии александрийской церкви, но и пониманием той политической опасности, которую несла с собой всемерная поддержка этой группировки римским епископом, стремившимся расширить сферу своего влияния на Востоке.
121
Григорию удалось стать епископом Александрии только после того, как императорские войска разгромили выступивших против этого назначения жителей города.
122
Единого мнения по вопросу о том, кто был инициатором созыва Сердикийского собора 343 г., который мыслился вначале как вселенский, нет даже в источниках, таких, например, как произведения Афанасия. По одним сообщениям, на этот шаг решился сам Констант, по другим — его на это склонила делегация западных епископов.