Нашествіе частыхъ и всевозможныхъ бедствій не потрясло ту величайшую и адамантовую башню (разумею Іова, мужественнаго поборника добродетели), но, напротивъ, показало ее неподвижною и неодолимою. По окончаніи бореній правосудный Законодатель обнаружилъ и причину испытаній, сказавъ такъ (Іов. 40, 3): мниши ли Мя инако тебе сотворша, разве да явишися правдивъ? Думаю, что эти слова известны и твоему боголюбію (ϕυλοϑεΐαν), такъ какъ ты возмогъ перенести множество различныхъ тягостныхъ обстоятельствъ и не только не избегалъ ихъ, но и старался пріобретать этимъ твердое и непоколебимое самообладаніе. Щедрый Владыка, зная мужество души твоей, не восхотелъ скрыть достойнаго борца, но вовлекъ его въ состязанія, чтобы украсить победнымъ венцомъ твою досточтимую главу и представить твои состязанія образцемъ на пользу другимъ. Итакъ, любезный человекъ, препобеждай, какъ всегда, и это состязаніе и съ мужествомъ переноси кончину твоего зятя (γάμβρου), а моего искреннейшаго друга. Любомудріемъ преодолевай и близость родства и память ο характере благородномъ и вместе свободномъ, — память, превосходящую и искусство живописцевъ и опытность летописцевъ, а приступы печали изгоняй воспоминаніемъ ο мудромъ Устроителе нашихъ делъ, предвидящемъ будущее и все направляющемъ къ полезному. Будемъ сорадоваться удалившемуся отъ житейскихъ треволненій и даже благодарить Бога за то, что онъ (зять твой) при попутномъ ветре достигъ тихихъ пристаней и не потерпелъ тяжкихъ кораблекрушеній, которыми полна эта жизнь. Но я знаю, что излишне возбуждать къ твердости мужественнаго поборника и наставника другихъ борцовъ. Пишу же это, чтобы такими речами и себе доставить утешеніе, ибо я скорбелъ, вспомнивъ ο достолюбезномъ знакомстве (съ умершимъ); впрочемъ, тутъ же и восхвалилъ Правителя всяческихъ, Который знаетъ, чтó будетъ полезно въ будущемъ, и къ этому направляетъ наши дела. Въ дополненіе я продиктовалъ это, получивъ уведомленіе ο его смерти отъ одного изъ моихъ Антіохійскихъ друзей, уже после того, какъ были написаны первыя слова увещанія (τὰ πρότερα ὑπομνηστιϰά).
Я слыхалъ объ острове Лесбосе и ο тамошнихъ городахъ Митилене и Мефимне, а равно и ο другихъ, но не имелъ понятія ο плодахъ растущаго тамъ винограда. Ныне же, благодаря твоему трудолюбію, узналъ и это, — и удивляюсь чистоте вида и тонкости вкуса [9]. Что касается пріятности, то, можетъ быть, ее доставитъ время, если только не произведетъ въ немъ кислоты, ибо оно (время) губительно для винъ столько же, сколько и для телъ, растеній, зданій и другихъ произведеній рукъ человеческихъ. Впрочемъ, для меня совершенно неважно, будто оно (вино), — по твоимъ словамъ, — делаетъ пьющихъ его долголетними. Я не стремлюсь къ долголетію, такъ какъ въ этой жизни много тяжкихъ бурь. Я больше возрадовался, узнавъ ο здоровье монаха, поелику я действительно былъ весьма озабоченъ этимъ и несправедливо обвинялъ врачей: ибо болезнь требовала именно такого леченія. Я послалъ твоему благородію сосудъ меда, какой производятъ Киликійскія пчелы, обирая цветы стираксы [10].
Еслибы я взялъ во вниманіе одну природу постигшаго васъ страданія, то я и самъ почувствовалъ бы нужду въ утешающихъ — не только потому, что все ваше (и радостное и все прочее, каково бы оно ни было) считаю своимъ, но также и потому, что особенно любилъ того удивительнаго и истинно достохвальнаго человека. Но такъ какъ, по божественному определенію, онъ переселился въ лучшую жизнь, то и я изгоняю облако печали изъ своей души и твое почтеніе прошу побеждать скорбь печали разсужденіемъ и благовременно умирять свою душу сладостію божественныхъ словесъ. Для сего ведь съ самыхъ пеленъ, какъ бы матернею грудью, мы питаемся Священнымъ Писаніемъ, чтобы, — когда насъ постигнетъ страданіе, — мы брали себе целительнымъ врачеваніемъ ученіе Духа. Знаемъ, что весьма тягостно и действительно прискорбно, познакомившись съ достойнымъ любви, внезапно лишиться его и изъ благоденствія впасть въ несчастіе. Но для имеющихъ умъ и пользующихся здравымъ разсужденіемъ ничто человеческое не можетъ быть неожиданнымъ, ибо въ немъ нетъ ничего прочнаго и твердаго: ни красоты, ни богатства, ни здоровья телеснаго, ни громадности авторитета и ничего прочаго, чему удивляются весьма многіе. Одни изъ великаго богатства впадаютъ въ крайную бедность; — другіе, потерявъ здоровье, поражаются всяческими страданіями; — иные, превозносящіеся знатностію рода, несутъ тягчайшее ярмо рабства. Что до красоты тела, то ее и болезнь повреждаетъ и старость разрушаетъ. Правитель всяческихъ весьма премудро не допустилъ ничего постояннаго и прочнаго, чтобы изъ страха такихъ превратностей владеющіе вышеуказанными благами отложили гордыню и, зная непостоянство, не полагались на преходящее, но возлагали свои надежды на Подателя благъ. Такъ какъ твоей дивности (ϑαμασιότητα) известно все это, то я прошу разсмотреть человеческую природу, — и ты найдешь, что она смертна и съ самаго начала определена на смерть. Богъ всяческихъ сказалъ Адаму: земля ecu, u въ землю отъидеши (Быт. 3, 19). Произнесшій это решеніе не ложенъ, — и что это такъ, свидетель сему опытъ: единъ бо входъ всемъ есть въ житіе, подобенъ же и исходъ, — согласно божественному Писанію (Прем. 7, 6), — и всякій рожденный ожидаетъ гроба. He одинаковое время живутъ все, но одни умираютъ, еще не созревши, другіе — прошедши возрастъ мужества, иные же — испытавши тяжести старости. Точно такъ же разлучаются и связанные узами брака, ибо неизбежно, что или мужъ отойдетъ прежде, или жена скончается первою, — и одни должны плакать тотчасъ после брачнаго ложа, другіе — проживши вместе недолгое время. Итакъ, уже одно то, что страданіе есть общій уделъ, можетъ служить достаточнымъ поводомъ къ принятію решенія преодолеть страданіе. Сверхъ сего, умершій былъ отцомъ детей, оставилъ ихъ уже на пороге къ юношеству, достигъ величайшаго авторитета и, когда былъ въ славе, не возбуждалъ зависти, но увеличивалъ любовь къ себе, и оставилъ прекрасную память ο своемъ благородстве, ненависти ко злу, кротости и другихъ добродетеляхъ: — все это въ состояніи утешить даже сильно пораженныхъ печалію.
9
Нужно заметить, что и въ Кирской области выделывалось хорошее виноградное вино, ο чемъ см. письмо 188–е.
10
Кустарникъ или дерево, изъ котораго добывается тягучій бальзамъ (styrax), съ запахомъ ванили. Ср., напр., у Страбона, Географія XII, 7: 3 (по переводу † проф. ф. Г. Мищенка, Москва 1879, стр. 581–582), что «у Селгіевъ растетъ больше всего стураксъ, — невысокое, прямое дерево, изъ котораго делаютъ стураковыя копья, похожія на дерновыя. На стволахъ плодится видъ червей, поедающихъ дерево; они прогрызаютъ его до поверхности и прежде всего выбрасываютъ древесную муку, похожую на отруби или опилки, такъ что у корня образуется насыпь, потомъ изъ червя течетъ какой–то сокъ, легко сгущающійся подобно гумми; часть его ниспадаетъ на муку у корня дерева, смешиваясь съ нею и съ землею, — исключая, конечно, того количества, которое задерживается на поверхвости и остается чистымъ; другая часть сока сгущается на поверхности ствола, по которому онъ стекаетъ, и эта часть остается чистою. Впрочемъ, и изъ нечистой части, смешанной съ древесною мукой или землей, также делаютъ массу, которая пахнетъ пріятнее, чемъ чистый сокъ, хотя уступаетъ последнему въ другомъ отношеніи, но большинство не знаетъ этого; массу эту люди суеверные употребляютъ большею частію для куреній». Ср. еще у Μ. М. Хвостова, Исторія восточной торговли греко–римскаго Египта (Казань 1907), стр. 89. 174.