Выбрать главу
Чувствует плужный сошник и питает окрестные грады, Или река, чье теченье бедой угрожало посевам Новое русло нашла, — творения смертных погибнут[563] Вечно ли будет язык одинаково жив и прекрасен? 70 Нет, возродятся слова, которые ныне забыты, И позабудутся те, что в чести, — коль захочет обычай Тот, что диктует и меру, и вкус, и закон нашей речи. Дал нам Гомер образец, каким стихотворным размером[564] Петь мы должны про царей, вождей, кровавые войны. В строчках неравной длины сперва изливалось стенанье, После же место нашла скупая обетная надпись; Впрочем, имя творца элегических скромных двустиший[565] Нам неизвестно досель, хоть словесники спорят и спорят. Яростный был Архилох кователем грозного ямба; 80 Приняли эту стопу, и котурны, и низкие сокки[566], Ибо пригодна она, чтоб вести разговоры на сцене, Зрителей шум покрывать и событья показывать въяве. Лире же Муза дала славословить богов и героев, Лучших кулачных бойцов, коней, в ристании первых, Да воспевать хмельное вино и юные страсти. Если не знать, что к чему, не владеть оттенками стиля, Не соблюдать их черед, — за что же мне зваться поэтом? Только ложный стыд предпочтет незнанье ученью! Как комедийный предмет в трагический стих не ложится, 90 Так и фиестов пир гнушается легких размеров — Тех, что к лицу обыденным речам да комическим пляскам; Пусть же каждый прием соблюдает пристойное место! Впрочем, порой говорит и комедия голосом звучным, Если Хремет[567], разъярясь, величавые сыплет проклятья, — Как и в трагедии речь становится скромной и жалкой, Если Телеф и Пелей[568], нищетой и изгнаньем томимы, Вдруг позабудут напыщенный слог и слова в три обхвата, Думая лишь об одном — чтобы зрителя жалобой тронуть. Мало стихам красоты — пускай в них будет услада, 100 Пусть увлекают они за собой наши лучшие чувства! Лица людей смеются с смеющимся, с плачущим плачут, — Сам ты должен страдать, чтобы люди тебе сострадали, Только тогда твои злоключения вызовут слезы, Будь ты Телеф иль Пелей. А начнешь болтать как попало, — Я посмеюсь, а то и засну. Печальные лица С грустною речью в ладу, сердитые — с гневною речью, Лица веселые — с шуткой, а строгие — с важным уроком. Так уж устроены мы: на любое стеченье событий В нас сперва отвечает душа — удовольствием, гневом 110 Или тоской, что гнетет до земли и сжимает нам горло, — А уж потом движенья души выливаются в слово. Если же речи лица несогласны с его положеньем, Весь народ начнет хохотать — и всадник и пеший. Разница будет всегда: говорят ли герои, иль боги, Или маститый старик, или юноша свежий и пылкий, Властная мать семьи иль всегда хлопотливая няня, Вечный скиталец — купец, или пахарь зеленого поля, Иль ассириец, иль колх, иль фиванец, иль Аргоса житель. Следуй преданью, поэт, а в выдумках будь согласован! 120 Если выводишь ты нам Ахилла, покрытого славой, Пусть он будет гневлив, непреклонен, стремителен, пылок, Пусть отвергает закон и на все посягает оружьем; Будет Медея мятежна и зла, будет Ино печальна, Ио — скиталица, мрачен Орест, Иксион — вероломен. Если же новый предмет ты выводишь на сцену и хочешь Новый характер создать, — да будет он выдержан строго, Верным себе оставаясь от первой строки до последней. Впрочем, трудно сказать по-своему общее: лучше Песнь о Троянской войне сумеешь представить ты в лицах, 130 Нежели то, о чем до тебя никто и не слышал. Общее это добро ты сможешь присвоить по праву, Если не будешь ты с ним брести по протоптанной тропке, Словом в слово долбя, как усердный толмач-переводчик, Но и не станешь блуждать подражателем вольным, покуда Не заберешься в тупик, где ни стыд, ни закон не подмога. Не начинай, например, как древний киклический автор[569]: «Участь Приама пою и деянья войны знаменитой». Что хорошего будет тебе от таких обещаний? Будет рожать гора, а родится смешная на свет мышь. 140 Право, разумнее тот, кто слов не бросает на ветер: «Муза, поведай о муже, который по взятии Трои Многих людей города посетил и обычаи видел»[570], Он не из пламени дым, а из дыма светлую ясность Хочет извлечь, чтобы в ней явить небывалых чудовищ, Как Антифат, циклоп Полифем и Сцилла с Харибдой. Он Диомедов возврат не начнет с Мелеагровой смерти,
вернуться

563

Перечисляются мелиоративные мероприятия, осуществленные Августом в Италии.

вернуться

564

Дал нам Гомер образец… — Размер Гомера — гексаметр.

вернуться

565

В строчках неравной длины… — в элегических двустишиях (ст. 77), сочетающих длинный гексаметр с более коротким пентаметром.

вернуться

566

Котурн — высокая обувь трагических актеров, сокк — плоская обувь комических.

вернуться

567

Хремет — персонаж комедий, так же как далее — Пифия и Симон (ст. 237-238).

вернуться

568

Телеф и Пелей — трогательные образы царей в несчастье.

вернуться

569

Киклический автор. — Киклическими назывались поэмы продолжателей Гомера, старавшихся охватить как можно более широкий круг («кикл») мифологических событий.

вернуться

570

сокращенный перевод первых стихов «Одиссеи».