В других памятниках (напр., в слав. книге Тайн Еноха) также говорится о двойном суде, но в ином смысле: есть суд над душою человека, непосредственно следующий за его смертью, и есть великий и всеобщий грядущий суд[477].
За уничтожением врагов следует обновление Иерусалима и храма, чудесное возвращение рассеянных сынов Израиля и явление царства славы в Палестине.
Обновление Иерусалима понимается иногда как чудесная перестройка и религиозно-ритуальное очищение (Пс. Сол. 17, 25, 33), а иногда как сошествие с небес того, «нового Иерусалима», который носился перед очами пророков[478]. Этот небесный Иерусалим, по словам Баруха (Ап. 4, 2–6), находился в раю до грехопадения Адама, а затем вместе с раем был перенесен на небо, где его видели Моисей и пророки[479]. Этот новый Иерусалим имеет явиться на месте старого, и тогда праведные сыны Израилевы, чудесным образом собранные от четырех ветров, придут «унаследовать землю».
Блаженство и слава мессианического царства описываются в самых ярких чувственных красках. Господь предает в руки Израиля его врагов, и они продадут в рабство детей их самым отдаленным народам земли. Семени Иакова даст Бог всю землю, и все народы обратятся к Господу, Который явит Себя Отцом и Царем Израиля — непосредственно или в Своем Помазаннике. Мир водворится на земле, — мир всех народов и всей твари, прекратятся войны, укротятся дикие звери, исчезнет всякая скорбь, и диаволу придет конец. Исполнятся обетования пророков, и наступит великая суббота Господня: шести дням творения соответствует шесть тысяч лет истории, ибо у Бога тысяча лет как один день (Пс. 87, 5), и одному дню покоя должна соответствовать тысячелетняя суббота[480]. Таково происхождение хилиазма, или веры в тысячелетнее царствование Мессии. Это время покоя и благоденствия изображается иногда как пир, в котором примут участие все праведные, все сыны царствия. Левиафан и Бегемот [22] будут закланы на трапезу, и земля принесет свои плоды в чудном урожае: на одной лозе будет 1000 ветвей, на каждой ветви — 1000 гроздей, на каждой грозди — 1000 ягод и в каждой ягоде — бочонок вина. Голодные возрадуются; сокровищницы манны раскроются, и ею будут насыщаться в те годы (Ап. Бар. 29, 4–8)[481]. «Дни начнут возрастать, и сыны человеческие будут становиться все старше и старше, пока жизнь их не приблизится к 1000 годам (ср. Ис. 65, 20, сл. Зах.8, 4). И не будет старого и пресыщенного жизнью, но все они будут как дети и отроки. Они достигнут полноты дней в мире и радости, и будет так, как если бы не было сатаны или иного злого губителя (ср. Иез. 34, 27), ибо все дни будут днями спасения и благословения. В то время Господь исцелит своих слуг, и будут всегда иметь глубокий мир и вновь преследовать своих врагов» (Юб. 23). Безболезненно будут рождаться дети, и улицы Иерусалима наполнятся отроками и отроковицами.
Замечательно, что даже такой спиритуалист, как Филон, разделяет веру в чувственное благоденствие Израиля в мессианическую эпоху среди обновленной Палестины[482]. Сыны Израиля возвращаются в нее внезапно, чудесным образом, предводимые знамением, которое видимо лишь спасенным, причем изобилие и плодородие внезапно сменяют пустынное бесплодие. Апокрифическая «книга Баруха» и 11 пс. Соломона ярко изображают это чудесное возвращение, о котором столько раз говорили древние пророки, начиная от Амоса[483]. Наряду с чувственными благами не забываются и блага духовные. Народ Божий есть «народ святых Всевышнего», сынов Божиих по правде и истине. Нет вражды, нет неправды среди его, ибо все святы (Пс. Сол. 17, 27 сл. и 18, 9 сл.). Мессия есть не только царь во славу Израиля, но и «свет в просвещении язычников».
Блага мессианического царства наследуются не одними сынами Израиля, которых оно застанет в живых, но также и всеми усопшими праведниками, которые встанут из гробов при «последней трубе», возвещающей его наступление[484]. Так учат те памятники, которые признают воскресение мертвых.
В связи с учением о двойном суде мы встречаем и представление о двойном воскресении: первое воскресение одних праведных происходит в начале мессианического царства; второе, общее воскресение — перед последним страшным судом. По-видимому, и здесь мы имеем дело с двумя различными представлениями, которые были впоследствии комбинированы между собою. Как сказано, рассматривая памятники, составленные из более ранних источников, мы нередко можем отметить различие воззрении в самих составных частях их. Так, в книге Еноха, гл.22, 13, мы читаем, что грешники, получившие возмездие на земле, никогда не воскреснут, между тем как в других местах той же книги (27, 2, 3; 90, 26 и 51, 1) высказывается вера в общее воскресение.
В общем относительно всего учения о воскресении мертвых мы должны отметить следующие различия: 1) о воскресений вовсе умалчивают Иис. Сир., Юдифь, Товит, 1 Макк., книга Баруха, Вознесение Моисея, слав. Енох (см., впрочем, 66, 7), Филон, кн. Юбилеев, таргумим`ы; 2) воскресение одних праведных, составлявшее, по свидетельству Иосифа, учение фарисеев, признают 2 Мак. (12, 42–45; 6, 26), пс. Соломона (3, 16; 14, 27 и др.), позднейшие мидрашим' и так называемое Шмоне Есре[485]; наконец, 3) общее воскресение признается в кн. Еноха (особливо в «притчах»), в заветах XII патриархов, в IV кн. Ездры и апокалипсисе Баруха. В последнем подробно описываются изменения тел после воскресения и суда: праведные приобретают ангельский вид, уподобляются звездам и даже превосходят ангелов (51).
Как уже сказано выше, эсхатологические воззрения получают новый смысл в связи с верой в загробную жизнь, о которой свидетельствуют все памятники нашей эпохи. Существенная перемена состоит не столько в вере в воскресение, сколько в том, что начало возмездия полагается в самом шеоле, непосредственно вслед за кончиной человека. Согласно античным народным представлениям, шеол, подземная страна мрака и забвения, был местопребыванием всех мертвых, праведных и грешных. Там вели они призрачное существование, подобно теням Аида; там прекращалась всякая сознательная жизнь и деятельность (Экклез. 9, 10), и самая память о Боге и упование на Него не могли иметь моста (Пс. 38, 18; Пс. 6, 6). Такое представление, чуждое всякого нравственного и религиозного элемента, естественно могло возбуждать сомнения и должно было вызвать против себя религиозный протест, особенно тогда, когда Израиль столкнулся с верованиями других народов: смерть не может, не должна служить границей могущества Божия. И сообразно этому воззрения на шеол существенно изменяются в занимающую нас эпоху. В кн. Премудрости (2, 1–9; 3, 2–4), точно так же как и в книге Еноха (102, 4—104, 9), мы находим прямую полемику против прежних представлений (Еккл. 2, 15 сл., 3, 19), в защиту которых выступают одни саддукеи. В обоих означенных памятниках, как и во многих других, высказывается вера в посмертное возмездие, причем самые местопребывания грешных и праведных в загробном мире предполагаются различными. Впервые книга Еноха дает нам описания этих местопребываний, открывая целую литературу загробных хождений. Праведные обретаются на востоке, в благоухающем раю, вместе с Илион, Енохом и другими избранниками. Грешные помещаются на крайнем западе, в место мучений, причем для них существует, по-видимому, несколько ступеней наказания, а для праведных — несколько ступеней блаженства. Возмездие носит, впрочем, лишь временный, предварительный характер: и праведные, и те грешные, которые не получили земного воздаяния, находятся в своих местопребываниях до дня суда и воскресения. Книга Тайн Еноха (слав. Ен.) помещает рай на третье небо; на том же небе, впрочем, на севере, среди огня, холода и мрака, лежит и место мучений (гл. 8—10). В кн. Премудрости праведники получают венец красоты и царство славы от Господа и причисляются к ангелам — к святым и сынам Божиим (5, 4 и 16), между том как грешные со стыдом и страхом видят их славу. Апокалипсис Баруха и IV кн. Ездры сообщают об особенных «сокровищницах» (promtuaria), куда поступают души усопших. В течение семи дней после смерти души усопших рассматривают различные пути, которые ведут в места мучения или упокоения: для грешников 7 путей и для праведных 7 путей, причем каждому, очевидно, соответствуют особые степени блаженства или мучения. По свидетельству Иосифа Флавия, учение о загробном возмездии было общепринято среди фарисеев[486], а в эпоху Христа оно является общераспространенным.
478
Ис. 54, 11; Иезекииль 40–48; Агг. 2, 7–9 и др.; ср. описание в кн. Товита 13, 16. Ср. также свидетельство бл. Иеронима в его толковании на Ис. 49, 14 (opp. ed. Vallarsi IV, 570) о вере иудеев и иудействующих христиан в небесный Иерусалим — auream atque gemantem [21]. Ср. Откр. 21–22.
479
Талмудические трактаты помещают горний Иерусалим на четвертое небо, а рай обыкновенно на третье, см. ниже, гл. IV.
480
Впервые мы находим это представление в слав. кн. (Тайн) Еноха, см. гл. 32–33 с ученым примечанием Чарльза в его издании этого памятника (1896), где приведены параллельные места из других апокрифов и патриотической литературы. Ср. также стр. XXIX–XXX.
481
Ср. примечания Charles'a к этому месту. О грядущем плодородии см. кн. Еноха 10, 19 и Папия у Ирипея 5, 33. О манне ср. urac. Subul. VIII, 144:…μάννην την δροσερήν λευκοισι όδοΰσι φάγονται [23]. О Левиафане и Бегемоте см. IV Ezrae 6, 49–52… servasti ea ut fiant in devoralionem ouibus vis et quantum vis; Енох, 40, 7, 9, 25 и Вебер, стр. 156, 195, 370, 384. Бл. Иероним in Jes. 59, 5 (opp. IV, 705) упоминает об иудейских преданиях относительно «тысячелетнего объядения» евреев. О пире последних времен ср. Завет Иакова (Texts and Studies, II, 2, 149), Dalman, Worte Jesu, 90 сл. и Spitta, Zur Gesch. und Literatur des Urchristentums, I, 268 след. Wellhausen, Skizzen 6, 232: dass der Behemoth den Braten und der Levialhan den Fisch fur die Tafel des Messias liefert an dem die Reichsgenosson bestandig sitzen ist aus dem ps. 74 (73), 14 entsponnen; Theodotion ubersetzt: εδωκας (τον δράκοντα) βρώμα τψ λαψ τ·φ έσχάτω [24].
482
Philo de ехег. 8 и 9 (II, 495 M.). Индивидуальный Мессия как победитель народов упоминается в De praem. et poenis 16.
483
Ам. 9, 14 сл. ср. Ис. 66, 20; Зах. 10, 9; Ис. 24-7; Пс. 69, 34; 102, 21; из апокр. см. Товит 13, 10; 11 Макк. 2, 17, 18; Енох 90, 33; Юбил. I; IV Ез. 13, 39–47; ср. также Вебера о позднейших верованиях.
484
О последней трубе (Зах. 9, 14 и Ис. 27, 13) ср. Bousset XX и Lueken, Michael 49 и 130.
485
Воскресение дома Израиля в В. 3. у Иезекииля (37), Исайи (в эсхатологии 25–27; 25, 8; 26, 19), Даниила (12, 2 — праведные и грешные).
486
Ant. XVI II, 1, 3: άθανατόν те ισχύν ταϊς ιΐϊυχαΐς πίστιν αυτοϊς είναι και υπό χθονός δικαιώσεις τε και τιμάς αις αρετής ή κακίας έπιτήδευσις εν τω βιω γέγονε και ταις μεν ειργμύν άίδιον προτίθεσθαι ταϊς δε ραστώνην του άναβιοΰν [25]. Schurer II, 548.