Итак, поскольку выяснилось, что дело не обстояло так, чтобы Платон преследовал одну цель, а Диоген другую, но и тот и другой стремились к одному и тому же, то, возможно, кто-нибудь спросил бы Платонову мудрость: каковой же ты полагаешь ценность познания самого себя? Вполне вероятно, ответ бы гласил, что это ценнее всего, как и говорит Платон в Алкивиаде[473]. <188d> О божественный Платон, ответь же и на следующее: каким образом по отношению к мнениям большинства должно полагать знание о богах? Ответ был бы тот же; более того, он наверняка сказал бы изучить диалог Критон, где Сократ изображен советующим не заботиться о такого рода вещах[474]. В самом деле, он говорит: "Но для чего же нам заботиться о мнениях большинства, мой милый Критон?" <189a> Должны ли мы пренебрегать всеми этими близкими киническому учению местами платоновских диалогов, словно бы стеной отделяя друг от друга мужей, которых любовь к истине, презрение к мнениям и единодушное усердие в добродетели свели вместе? И если Платон решил осуществить свое дело посредством слов, Диоген же удовлетворялся делами, то разве, в силу этого, он не достоин быть прославленным нами? Увидь же, что и платоновский способ философствования превосходен не во всех отношениях, так как ясно, что Платон клятвенно отказывается от своих записанных сочинений: "Ибо, — говорит, — нет и не будет < 189b> записей Платона, те же, что сейчас имеют хождение, — Сократовы, сделанные когда он был еще красив и молод"[475]. Но почему же из деяний Диогена мы не можем понять, что есть киническое учение?
Теперь, тело состоит из определенных частей, как то: из глаз, рук, ног, но привходят также волосы, ногти, дерьмо [ῤύπος] и весь род подобных отделений, без которых человеческое тело быть не способно; тогда, разве не смешно считать первичными эти вот части, <189c> то есть волосы, ногти, дерьмо и прочие неприятные отделения, а не достойнейшие и важнейшие, каковы органы восприятий, а между ними особенно те, что суть основания рассудка, каковы зрение и слух. Поскольку они служат рассудочному мышлению [φρόνησαν], то в случае, если душа глубоко зарылась в тело, они способствуют ее быстрейшему очищению, помогают ей стать пользующейся чистотой и устойчивостью мыслительной силы, или же, как некто думает, душа проходит сквозь них, как сквозь каналы[476]. <189d> Ибо, говорим мы, душа порождает знание, собирая частичные чувственные восприятия и связывая их благодаря памяти. Что касается меня, то я думаю, что если бы не было несовершенства самой души, или же несовершенства души, сопряженного с помехами со стороны многоразличных вещей, созданных в ней восприятием внешнего, то невозможно было бы и восприятие чувственных вещей. Но речь об этом сейчас неуместна.
475
См.: Платон.