«Звезд искристых трепетанье…»
Звезд искристых трепетанье,
Грусть Луны и Солнца блеск,
Ветра чуткого дыханье,
Волн морских мятежный плеск —
Все во мне и все со мною,
Всех стихий волшебный мир,
Я рыдаю под Луною,
Мне под Солнцем светлый пир.
Я влюблен в зарю заката
И в восходную зарю,
В сказку, что была когда-то,
В сказку, что, живя, творю.
Я люблю грозы зарницы
И тревогу странных снов,
Грезы — взлеты Божьей птицы,
Обаянье чистых слов…
Отчего ж я жизнь напрасно
Без тоски хочу любить?
Жизнь-царица, как прекрасна
Ты для тех, кто может жить!..
Я не вижу глаз царицы.
Жизнь, жизнь, не прокляни!
О, открой свои ресницы,
На земную боль взгляни…
«Люблю намеки, полутоны…»
Люблю намеки, полутоны,
В лесах таинственные звоны
Ключей подземных у корней,
В полях колосьев колебанье,
И взора легкое дыханье,
И песню дальних косарей…
Люблю весной седые стены
Старинных замков-теремов,
Вершин волны кружевность пены
И все измены-перемены
И форм, и звуков, и цветов…
Я все люблю. О всем тоскую.
За все Творца благодарю…
Люблю любовь свою больную,
Тебя люблю, мою Святую,
И даже боль свою люблю…
Молитва («Благодарю Тебя, Творец…»)
Благодарю Тебя, Творец,
Умом, душою, сердцем, кровью
За то, что я опять певец,
За то, что осиян любовью…
За то, что после черных дней
И после бледной полуночи
Ты дал мне солнечных лучей,
Звездами осветил мне очи…
За то, что, вечный пилигрим,
Обрел оазис я в пустыне,
За то, что я люблю, любим,
И Ты привел меня к святыне…
Ты душу напоил зарей,
Наполнил сердце мне цветами…
Да буду я всегда с Тобой!
Да будешь вечно Ты над нами!
Теперь могу я пламенеть,
Теперь зарей гореть я буду,
Придя к любви — земному чуду —
Я Твой певец! Я буду петь!..
Фея-весна («И жабы. И гады. И тина. И омут…»)
И жабы. И гады. И тина. И омут…
Болото, болото у пней!
Гниет, притаилось… И тонут в нем, тонут
Остатки непрожитых дней…
И я заблудился. И я — у болота.
Я плесени пленник теперь.
Когда-то молился и верил во что-то…
Изверилось сердце… Я — зверь…
Тоскливые ивы на страже трясины,
Теряясь, шуршат камыши…
Кто алые сердца похитил рубины?
Кто шепчет: «Молчи! Не дыши!»?..
Смирился. Молчу. Не дышу. Увядаю.
Все глубже. Сильней. До колен.
И вот — еще глубже. И чую, и знаю —
Навеки, навеки мой плен…
Но что это? Вдруг меж ветвями мелькнула
Чудесная фея-весна…
Все ближе и ближе… И вот протянула
Мне белую руку она.
И бледному сердцу вернула рубины,
Шепнула: «Очнися, дыши!»
Я силы почуял. И — вон из трясины,
Где жутко шуршат камыши.
И — вон из трясины… И в сердце — рубины,
И фея — светлее всех фей!..
Я с нею пройду все лесные глубины,
Где чист и прозрачен ручей…
Я с нею найду снеговые вершины,
Где в синем все небо огне,
Провалы, обвалы, озера, стремнины,
И выйду к напевной волне…
Песня колокола («Я — чистый колокол на башне…»)
Я — чистый колокол на башне.
Да будет бронзой песнь моя!
Над лесом, городом, над пашней
Да стихнет гул вражды вчерашней!
Внимайте, горы и моря!..
И будет песнь моя такою,
Какой никто еще не знал,
Я тайну Вам свою раскрою,
Я расскажу, какой рукою
Мой в звоны обращен металл…
…Я помню долгих лет страданье,
Мое качанье в пустоте,
Над башней сонное молчанье
Иль похоронное рыданье
И порыванье к красоте…
Я утром звал людей к молитве,
А сам молиться не умел,
Я бил набат в пожаре, в битве,
Я звал людей к трудам и жнитве,
Но звонко никогда не пел…
И вдруг — я помню час священный —
На башню поднялась Она,
Покрыта мантией смиренной…
И на груди — цветок нетленный,
В очах — безумная весна…
Она слегка меня коснулась
Своею светлою рукой
И так безбрежно улыбнулась,
Как будто небо развернулось
Над морем утренней зарей…
И стан ее был стройно-тонок
И руки — чистые, как снег…
И стал я чистым, как ребенок,
И стон мой сделался так звонок,
Как песнь любви, порыва, нег…
…Внимайте, звезды голубые
В тумане солнечных плеяд!
Внимайте, люди! Я простые
Вам буду песни петь святые,
Как свят простой Ее наряд…
«Ах, музыка в душе моей…»[141]
Ах, музыка в душе моей,
И я, натянутой струною, —
Пою, пою, как соловей
Поет влюбленный под луною…
Чудесней песни в мире нет!
Нет в роще соловья такого!
Ведь я влюблен!
Ведь я поэт!
И все вокруг так ново-ново…
Ах, музыка в душе… Как стон!..
Я — скрипка с тонкими струнами,
А ты — смычок… И бог над нами
С улыбкой держит камертон…
вернуться
141
Ах, музыка в душе моей. Послано в качестве письма жене с припиской под стихами: «Золотые крошки мои, спасибо, спасибо за поздравления и пожелания. Как мне больно, что я не был с Вами в этот день!.. Не грустите, ангелы мои, скоро, скоро заживем все вместе, КМЖ <клянусь моей жизнью>!.. Крепко-крепко целую Вас. В<аш> папка. Крепко целую всех». Вероятно, написано в ответ на поздравление с днем рождения (23 августа).